Но страха все равно нет. Буду отбиваться, сколько смогу, а дальше — будь, что будет. Макс ждет, что случится чудо, и в моих дырявых карманах появятся деньги. Вроде взрослый, серьезный парень, а такой наивный. Молчу, потому что сказать нечего. Какой смысл талдычить одно и тоже — денег нет, денег нет? Их правда нет, и они не появятся в ближайшие пять и даже тридцать минут.

Макс понимает, что я молчу не потому, что уснул, а потом что возвращать долг не собираюсь, делает шаг ко мне. Я не двигаюсь с места, не пытаюсь уйти, сбежать, попросить пощады. Реагируют только мышцы — напрягаются, становятся каменными, чтобы в любую секунду ответить на удар. Их больше, они, вероятно, сильнее, но стоять, как безвольная кукла, не буду.

— Парни, что происходит? — раздается где-то позади голос, и вот тут приходит страх.

Молюсь про себя: пусть это будет кто-то другой, просто с похожим голосом. Кто угодно, но не Даня.

Макс отводит взгляд за мою спину, а я не могу повернуться. Не хочу смотреть на них, мечтаю исчезнуть, моргнуть глазами и проснуться. Провалиться под землю, быть убитым молнией, украденным инопланетянами — что угодно, лишь бы не здесь

— Может, твои друзья за тебя долг отдадут? — говорит Макс и надежда, что удастся обойтись без позора, рассыпается в пыль.

Даня с Романом останавливаются возле меня, а я превращаюсь в статую. Не дышу, не двигаюсь, притворяюсь деревом.

— Сколько? — говорит Ромка без лишних вопросов.

— Десятка. — Макс, почуяв новую жертву, оживляется.

Меня здесь словно нет. Лучше бы так оно и было.

— Карту давай, куда закинуть. — Роман достает телефон, а я хочу его остановить.

Но молчу. Слушаю, как Макс называет карту, как пиликает его телефон.

Мне часто было стремно. Но этот момент точно занимает лидирующее место.

— Долг закрыт, — оповещает меня довольный Макс. — Обращайся.

Чертов бизнесмен начинает уходить со своими друзьями, а я все еще не шевелюсь. Потом он резко останавливается, достает из кармана мой паспорт и швыряет в нашу сторону. Документ падает на землю, его тут же подхватывает Даня, стряхивает пыль и сует мне в руки. Толкает в спину, заставляя идти в общагу, и мне приходится подчиниться.

В общаге шумно и суетливо — парни готовятся ко сну, галдят, слушают музыку, смеются. Делают то, что и должны делать студенты. И только мы втроем идем молча, протискиваясь между пацанами. Я впереди, как под конвоем, пока от раздраженных взглядов горит спина.

— Ну и в чем дело? — с ходу начинает Даня, едва я переступаю порог комнаты.

— Занял, чтобы Киру в кафе сводить, — говорю тихо и спокойно, не планируя больше врать. Какой смысл придумывать что-то, если они и так поняли, что я — идиот?