Здесь всегда пахнет безнадегой. Большая часть собак проведет в приюте всю жизнь. Их будут кормить, лечить во время болезни, но той ласки, в которой они нуждаются, не получат. Почти всегда в вольерах без возможности постоянного выгула и общения с сородичами.

— Спасибо, милая, ты всегда вовремя, — говорит Людмила Михайловна, помогая разгрузить багажник машины. — Оплату задерживают, продукты уже не исходе.

— Как новенькая мамочка с детьми? — спрашиваю, дотаскивая последний пакет до вагончика.

— Отлично. Добрая, тактильная девочка. Откормили её немного, а то худющая была. Двумя щенкам уже нашли дом, через пару недель отправятся к своим хозяевам.

Я киваю с улыбкой — такие новости радуют. Щенки здесь задерживаются редко. Их охотно забирают в семьи, в отличие от взрослых собак, которых трудно перевоспитать. Боязливые или агрессивные, они мало подходят в качестве компаньона или охранника территории.

Людмила Михайловна наливает нам чай, нарезает привезенный мной торт. Болтаем с ней о собаках, о том, что качество их питания фактически зависит от того — вовремя ли придут деньги. Ведь это всего лишь животные, никому не нужные, пойманные на лице или отобранные из семей, где над ними издевались.

Я выглядываю в окно вагончика на вольеры и вижу странно знакомую фигуру. Глаза отказываются верить в это, и я пытаюсь разглядеть, но чем больше смотрю, тем больше не понимаю — мне кажется или нет.

— У вас новый помощник? — спрашиваю, кивая в окно.

Людмила Михайловна следит за моим взглядом, за человеком с метлой возле вольеров.

— Да, Володя, — говорит она, и внутри все вздрагивает. Значит, не показалось. Это действительно он. — Неделю работает. Хороший парень, работящий.

Я продолжаю смотреть в окно, не веря в такие совпадения. Но медленно приходит понимание — вот куда она торопится все время.

— Его Граф укусил вчера, — вздыхает Людмила Михайловна, и я вспоминаю повязку на руке. — Думала, больше не придет. А он пришел.

— Граф? А почему?

— Не знаю. Володя говорит, что он сам виноват, метлой случайно замахнулся. А ты же знаешь, Граф у нас такой.

Я киваю. Вот почему он не сказал правду? Зачем скрывает о работе в приюте? Неужели он тоже, как и все, выбирает врать? Или просто стесняется? Я хочу подойти и спросить, или просто поздороваться, поблагодарить за помощь приюта. Но не решаюсь. Если он скрывает, значит, не хочет, чтобы кто-то знал. И я не имею права лезть в это.

Вова подходит к клетке, нерешительно засовывает руку и гладит собаку. Я не вижу, но мне кажется, он улыбается. Протягивает руку тому, кто причинил ему боль — это смелый, благородный поступок. Потом садится рядом с вольером и начинает что-то говорить.