— Да ничего не случилось! Что докопался? — срываюсь, потому что нечего меня доставать, когда я не в настроении.

— Ты из-за Киры? — не унимается Даня, и я стискиваю зубы. — Да ладно тебе париться.

Впервые мне так сильно хочется ударить лучшего друга. Просто за ненужные советы, за непонимание, за то, что лезет, когда его не просят.

— Спасибо, перестал, — тихо бурчу под нос.

И вроде разговор окончен, он может уходить. Но не уходит. Ещё и Роман пристраивается, будто я их звал.

— У Тони в женской команде много футболисток, давай познакомим с какой-нибудь хорошенькой.

Господи, да где же внутри них рычаг, отвечающий за глупости?

— А сам что не познакомишься? Какая разница, с какой футболисткой встречаться?

— Ясно, — выдыхает Даня. — Вовчик совсем голову потерял.

— Думаешь, отойдет? — спрашивает Ромка, будто меня здесь нет.

— Да, — уверенно отвечает Даня. — Он парень влюбчивый, но отходчивый.

Он точно обо мне говорит? Оказывается, как плохо меня знает лучший друг. За столько лет дружбы он так и не научился отличать, когда я западаю на девчонок всерьез, а когда — просто дурачусь. Вот когда я говорил, что мне Лера нравится — я дурачился. Побесить его хотел, заставить признаться, что она не безразлична ему.

А Кира — это другое. После встречи в кафе щемить стало ещё больше, и я работал с таким хорошим настроением, что даже Граф удивился. Молча стоял в стороне без упреков и претензий. Теперь же меня как молотком по голове ударили — я, наивный дурак, полагал, что встреча станет началом чего-то светлого и приятного. Она же сама меня позвала и не выглядела напряженной, что заставляет себя сидеть со мной. Но Ярик все равно на шаг впереди.

Закрываю глаза, отсекаясь от внешнего мира. Пусть обсуждают меня без меня, я в этом участвовать не намерен. Чувствую, что сжимают мое плечо, а потом парни выключают свет в комнате и укладываются на свои койки.

Я думаю о родителях. О том, что хочу вернуться. Туда, где меня ждут любого. Туда, где меня поддержат по-настоящему, а не лишь бы сказать что-нибудь. Снова приходит понимание — зря я на это подписался, надо было остаться дома.

Утро не приносит облегчение. Болит всё тело, и я с трудом заставляю себя оторваться от кровати. Собираюсь через силу, сгорая от желания послать все к черту. Ещё и физра сегодня, как назло. Буду заниматься, как полудохлая улитка, потому что поднимать конечности очень тяжело. А все потому что нельзя пахать в состоянии эйфории. Кажется, что все сможешь и успеешь, сил куча. Вот и натаскался вчера в приюте воды, металла и мусора. Людмила Михайловна пыталась меня остановить и предостеречь, но мне было все нипочем.