Добегаю до конца зала, делаю поворот, хочу рвануть вперед, но вижу, что Киру заносит и она поскальзывается. Не падает, удерживается на ногах, но увеличивает дистанцию. Впереди орут пацаны, зазывая меня бежать быстрее. Но я замедляюсь. Даю ей обогнать меня, а потом добегаю до своей грустной, проигравшей команды.

— Ты что? — возникает Ярик. — Так тупо просрал.

— Забыл, в какую сторону бежать, — отвечаю ему. И ни о чем не жалею.

Физрук заставляет нас отжиматься, и я делаю это уже с тихим отчаянием.

— Команда победителей играет в волейбол первой. Проигравшие пока на лавочку, — скандирует физрук.

Слава богу, — хочу сказать, но молча иду на лавочку. Но не дохожу до нее. Ярик, делая вид, что проходит мимо, толкает меня в плечо сильно и довольно больно. Я отлетаю в стенку, впечатываюсь рукой в холодный бетон, и пробуждаюсь. Усталость, отчаяние и жалость к себе растворяется в воздухе, оставляя только ярость, что нагревает меня, как котлету на сковородке.

— Охренел совсем, мудила? — злюсь так, как никогда не злился.

Ярик фыркает и кривит свое уродливое лицо. А я все вспоминаю. И что он к Кире подкатывает, и место мое занимает, и Даню спихнуть пытается. Ещё и в мою сторону дышит теперь!

Пелена злости окутывает меня, не давая ни малейшего шанса успокоиться, и я налетаю на Ярика двумя руками. Толкаю в плечи, и он летит на пол, хватая меня за футболку. В зале разносится гул, но я уже не слушаю. Сжимаю руку в кулак и в полете пытаюсь влепить ему по роже. Ярик уворачивается, падает на спину, я заваливаюсь на него и снова замахиваюсь. Кулак под общий вздох прилетает ему по лицу, но вскольз, не ударив, а больше погладив. Злюсь теперь на себя, что не смог ему врезать как следует. Ярик пытается оттолкнуть меня, но адреналин в крови кричит: Давай! Ты сможешь! Вокруг ничего и никого нет, только испуганное лицо труса, который даже не пытается отбиться от меня.

И меня начинают оттаскивать. Хватают за руки и отрывают от паршивца, пока он жалобно потирает чуть красную щеку.

— Угомонись! — звенит в ушах жесткий голос.

Я пытаюсь вырваться и закончить начатое. Но меня тащат еще сильнее и настырнее.

— Я сказал, успокойся! — дергает меня Даня.

Рядом оказывается физрук. Смотрит на смертельно раненого Ярика, решая — скорую вызывать или сразу катафалк. А тот строит из себя пострадавшего, хотя ему почти не досталось. Не так, как должно было достаться.

Даня с Ромкой выталкивают меня из зала, убирая из поля зрения козла. Сразу затаскивают в туалет и заставляют умыться. Подчиняюсь, потому что лицо горит так, будто я поцеловался с печкой. Лью холодную воду на кожу под раздраженное дыхание рядом.