— Я и этим и занимаюсь! — восклицает Ярик. — Повышаю собственное качество, даю себе рекламу.

В словах чувствуется ложь, и я уверена — ни о какой честной конкуренции и речи не идет. Мне захотелось сказать Дане, что Ярик делает за его спиной. Но мое ли это дело? Должна ли я вмешиваться, если мы не друзья? Какая мне вообще разница, кто из них будет капитаном. Вот если бы на его месте был Вова, я бы рассказала, потому что… он помог мне. С другой стороны, это его друг, и я запуталась совсем.

Мы снова идем гулять по парку, бродим по тропинкам, говорим о всякой ерунде — о школе, друзьях, институте. Ничего не значащая беседа, как в очереди магазина. День подходит к концу, и солнце уже опускается за горизонт. Осенняя прохлада пробирается под пиджак, и я вздрагиваю. Предлагаю Ярику расходиться под видом того, что меня ждут дома, беспокоятся. Интересно, а если постоянно это повторять, оно случится? Или я начну верить в собственную ложь? Но уже не понимаю, какой холод лучше — дома или улицы, рядом с человеком, который не вызывает тепло.

Ярик симпатичный, легкий, много говорит и мало спрашивает. Но ничего не екает на него. И я прихожу к неутешительному выводу — я тоже, как и родители, никогда не смогу полюбить. Буду вечно каменной, ледяной глыбой, надеясь только на то, что смогу выжить в одиночестве.

Эта мысль убивает настроение под ноль, и я молчу, пока мы идем к машине. Не спрашивая, отвезу я его или нет, Ярик ныряет в салон. Ну ладно, мне не сложно, могу и докинуть.

А он себя чувствует в машине, как у себя дома. Разваливается в кресле, закидывает руку на открытое окно, будто он здесь хозяин. Его уверенность витает в воздухе, и почему-то мне это тоже не нравится. Или я просто слишком загоняюсь по ерунде.

До общаги мы едем молча, и я только надеюсь, что он сразу уйдет. Но как только мы оказываемся на парковке, Ярик выходить не торопится. Смотрит в окно, к чему-то готовится. Я жду. Он поворачивается ко мне, и я интуитивно отклоняюсь назад. Но Ярик не приближается.

— Кир, ты нравишься мне. Я хочу предложить тебе встречаться, — спокойно говорит Ярик.

— Почему? — спрашиваю, ища в темных глазах правду.

— Ты красивая, милая.

Я киваю с улыбкой, подтверждая свою мысль. Собственно, можно было и не спрашивать.

— Тебе нравлюсь не я, а моя внешность?

— Нет… — торопится он оправдаться. — Ты тоже.

— Но ты же ничего не знаешь обо мне.

Ярик снова замолкает и думает. Готова поспорить, что раньше ему девчонки ничего подобного не говорили. А мне правда интересно — неужели можно предлагать встречаться тому, кого совсем не знаешь. Я понимаю, когда симпатична внешность, но должно же быть хоть что-то ещё. Искра какая-то, понимание, чем цепляет человек. Либо я просто ничего не понимаю в этом.