Меня, готового к работе физически, но не морально, снова ведут к третьему сектору. Только сейчас я замечаю запах сырости, навоза и мокрой шерсти. Хорошо, что в рюкзаке всегда валяется дезодорант, потому что эти ароматы точно впитываются в волосы и кожу.

— Метлы, совки и мешки в сарае. — Людмила Михайловна показывает мне инвентарь и сует перчатки. — Убираем все лишнее из вольера.

Она показывает, как открывается защелка, что именно нужно убирать и где брать воду для собак.

— Новичков мы ставим сюда, потому что здесь все собаки старые и спокойные. Они привыкли к уборке и на людей реагируют нормально. Только Граф может показать характер, поэтому рядом с ним не делай резких движений.

Людмила Михайловна показывает рукой на ту самую большую, лохматую собаку с разноцветной шерстью. Кажется, с момента моего появления он не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая представлять, насколько вкусные у меня кости. Я клянусь, его взгляд как у монстров из лучших фильмов ужасов.

Старшая спокойно засовывает руку через прутья и треплет Графа на лохматой голове.

— Он хороший. Только людям не очень доверяет, — поясняет она.

Насколько не доверяет? Просто не подходит или перекусывает шею? Судя по его взгляду, второе более вероятно.

Начинаю уборку с крайнего вольера. Большая белая собака спокойно лежит на куче сена, полизывая лапу. А я сгребаю мусор и думаю о том, что для крутости мне приходится убирать собачьи какашки. Это настолько унизительно, что я мечтаю провалиться сквозь землю. Надеюсь только, что никто не узнает об этом, особенно Кира. Представляю её лицо, когда она поймет, что ради кружки кофе, которую я хочу ей купить, я таскаю мешок с плохо переваренными остатками чего-то.

От запаха и вида поднимается тошнота. Стараюсь не смотреть, пока засранцы спокойно спят вдали от меня. Клетку с Графом обхожу стороной, решив оставить его напоследок. Зря, наверное. Вот будет обидно, если меня съедят прям с мешком какашек. Надо было с него начинать, вдруг он обидится, что я его решил «на сладкое» оставить и решит сделать десерт из меня.

И вот, все вольеры убраны, мешок с пахучим содержимым оттягивает руку, а мне осталась последняя клетка. Граф всё ждет у прутьев, и, если бы не двигающиеся глаза, я бы подумал, что это статуя.

Медленно, не сводя взгляда с коричневых глаз, отодвигаю щеколду, открываю дверь и захожу в царские палаты. Лидер даже испражняется по-особому — в сторонке, в одном месте, не раскидывая свое добро по всему вольеру.

— Серьезный ты парень, — говорю как можно спокойнее. — Хочешь, я тебе анекдот расскажу?