Останавливаюсь у металлических ворот, нерешительно теребя лямку рюкзака. Мне не страшно, но некомфортно, словно там, за забором, скрывается чужая боль. Собаки наперебой издают разные звуки, требуя еды или внимания, а может им жарко или холодно. Я никогда не задумывался о том, как живут в приюте бездомыши, да и в целом к животным относился без фанатизма.

Звоню в звонок, задержав палец на кнопке, и опускаю руку. Через пару минут ворота открываются, и мне навстречу выходит женщина лет пятидесяти в косынке, плотной кофте и заляпанных штанах. Вид у неё добрый, но уставший, на отекшем лице ни грамма косметики.

— Я на собеседование, — говорю и заглядываю за плечо женщины. — Владимир.

— Заходи, — кивает она и шире открывает дверь. — Меня зовут Людмила Михайловна, я старшая по смене.

Ворота за мной захлопываются, отсекая от внешнего мира. От веселой, живой столицы, запуская в то место, где не имеют значения ни деньги, ни крутость.

Я сразу осматриваюсь. Вдоль бетонной дорожки в ряд выстроены вольеры с металлической сеткой и навесом от дождя. Сквозь прутья выглядывают коричневые и черные носы, пытаясь почувствовать запах чужака. Кто-то слегка поскуливает, кто-то рычит. Не все рады меня видеть, да я и сам как-то не очень рад. Но беру себя в руки, потому что эта работа мне нужна.

— Сразу предупреждаю — работа тяжелая. — Людмила Михайловна указывает мне рукой вперед. — Ищем на полставки помощника — двор подмести, собак накормить, вольер убрать.

Мы проходим мимо металлических прутьев, за которыми собаки разных пород, возрастов и цвета наблюдают за нами.

— Оплата каждую неделю. Форму предоставляем. Есть душ, чай и кофе в свободном доступе.

Я молча слушаю, наблюдая за собаками и щенками. Самые мелкие рвутся к прутьям, скулят и пытаются разгрызть железо.

— В третий сектор сейчас нужен помощник. Там взрослые, здоровые собаки. Работы часа на три примерно.

Мы подходим к третьему сектору, где всего около пятнадцати вольеров, из которых смотрят взрослые, спокойные собаки. Только одна уставилась коричневыми глазами, как лидер.

— Если готов, то скажи, когда нам тебя ждать.

Я увожу взгляд от собаки, которой я точно не понравился, на Людмилу Михайловну.

— Всегда готов. Могу прямо сейчас и приступить.

Она будто только этого и ждала. На лице расцветает довольная улыбка, с которой она провожает меня в вагончик и сразу выдает форму. Оставляет меня переодеваться и выходит на улицу.

Я натягиваю синий строительный комбинезон, явно ношенный, но стиранный. Не хочется думать, как появилась вон та дырка на штанине, и удалось ли спасти ногу бывшему носителю этой одежды.