Провожу рукой по лицу, стирая дурацкие мысли. Мама говорит, что я слишком эмоциональный и принимаю все близко к сердцу. Как-то она заикнулась, что мой родной отец был таким же, и она с трудом выдерживала эту бурю в своем доме. Они часто ссорились, а потом он ушел, потому что тоже принимал все слишком остро. Посчитал, что мама правильная, скучная и не подходит ему. Я не горжусь тем, что похож на него. Дайте мне выбор, и я стану копией своего отчима — заботливого, доброго, спокойного. Они с мамой как две половинки одного целого. Он терпит ее ворчания и говорит, что в эти моменты она особенно милая. Она терпит его желание защищать и оберегать её, даже если это значит всего лишь самому слить горячую воду с макарон.

Я вырос в любящей, заботливой семье. Отец учил меня важной вещи — заботиться о своей женщине. И пусть он не говорил этого вслух, я видел. Может, поэтому даже в подростковом возрасте никогда не ругался с родителями, не хотел сбежать из дома. Нет, мой дом — это моя крепость.

Так вот когда я приходил со школы и эмоционально рассказывал какие-нибудь истории, мама всегда слушала. Я злился — она клала мне ладонь на руку и успокаивала только взглядом. Она не советовала держать свои эмоции в узде, прятать их, и не ругала за чрезмерный шум. А может, стоило сказать, чтобы я изменился? Стал взрослее, умнее, сдержанней? И тогда бы я не поссорился с лучшим другом, а красивая девчонка не запала бы в душу так сильно.

С Даней мы были как две стороны одной медали. Он спокойный, серьезный, рассудительный. Генератор идей, иногда идиотских, но я поддерживал все. И когда мы лузеров дразнили, и когда решили прекратить это. Я поддерживал его во всём, даже если самому это не очень нравилось. Травил Лерку по его указке, хотя изначально она показалась мне интересной и необычной. Я не хотел её буллить, а Дане это не нравилось. В итоге получилось что? Они начали встречаться, а я обрел клеймо идиота. Хотя я ему сразу сказал то, в чём он боялся признаться даже себе — она нравилась ему. Он воротил нос, дураком меня называл. А я просто слишком хорошо его знал, и видел, что дерзкая Лера не ненависть вызывает, а совсем другие чувства.

Я рад за него, потому что они с Лерой подходят друг другу. Он влюблён, счастлив, в ней заключён весь его мир. Но меня не покидает мысль, что не будь этих отношений, наша дружба не развалилась бы так позорно. Рассыпалась в руках, словно её и не было.

Под собственные мысли, от которых нарастает ком в горле, выхожу на остановке и плетусь к приюту. Уже на подходе меня встречает гул — многоголосый лай вперемешку со скулежом. Ускоряю шаг, отключая навигатор — найти приют можно по звуку.