Я сначала хотела отдать эту запись только Даниилу, чтобы он сам решал — что с ней делать. Но решила показать всем, какой Ярик на самом деле. Мне не стыдно, что он унижает меня, потому что кто в итоге глупый — стоит еще подумать. Мне плевать, что подумают другие и будут ли в меня тыкать пальцами. Пришлось наступить на горло своим страхам, сомнениям, но я готова ради того, чтобы загладить свою вину перед Вовой. Я готова извиниться, готова признаться и уверена, что он поймет и простит.

В машине подпеваю радио, и с трудом не пускаюсь в пляс. Дорога кажется непривычно долгой, потому что очень хочется увидеть ребят, их реакцию. Я скажу им всю правду, я поговорю с Вовой, утащу его гулять после пар. Если нужно, вместе поедем в приют — об этом я тоже расскажу ему. Он не должен стыдиться своей работы, он должен гордиться, что делает доброе дело. И я горжусь им.

Больше никакого притворства. Если он готов быть честен со мной, то и я тоже.

Оставляю машину на парковке и вбегаю в институт. Кажется, что меня сейчас разорвет от эмоций, от предвкушения. Молчать больше нет никаких сил.

Забегаю на второй этаж и сквозь толпу вижу ребят. Ускоряюсь, протискиваюсь к ним, не сдерживая улыбки. Они замечают меня, но среди них нет Вовы. Не страшно, я поговорю с ним отдельно.

— Вы видели? — говорю запыхавшимся голосом и смотрю по сторонам. — Сообщение видели?

— Видели, — кивает Даня. — Ты…

— Да! — восклицаю и снова ищу глазами Вову. — Я общалась с Яриком ради этого. Он говорил, что хочет настроить парней против тебя.

— Спасибо, Кира, — говорит Даня странно грустным голосом. — Я отправил видео тренеру, и… короче, Ярику теперь не видать место в команде.

Я задыхаюсь от волнения, но продолжаю высматривать Вову в толпе. Где же он? Мне срочно нужно поговорить с ним, терпеть больше нет никаких сил.

— Так ему и надо, — говорю и останавливаю взгляд на Дане. — Я рада, что смогла помочь тебе.

Он не улыбается, не радуется своей победе, но в его глазах больше нет неприязни ко мне. Даня смотрит спокойно, даже жалостливо, будто ему обидно за меня, что Ярик назвал глупой и мажоркой. Мне безразлично, что он там выплевывал. Мнение этого человека такое же пустое, как он сам. И теперь, когда я стою рядом с ребятами, и они не торопятся прогнать меня, я впервые чувствую себя живой.

Да, некрасиво, возможно, неправильно, но пока я переживала, что играю на его чувствах, он играл на моих. Мы в расчете? Абсолютно точно, как и то, что таким людям никогда не найдется место в моей жизни.

— А где… — начинаю я, но меня перебивает громкий голос Ярика.