— Принесите брату Курту приборы, — отдал распоряжение я, и слуга, приведший гостя к беседке, поклонившись, побежал исполнять поручение. — Вина, брат Курт?

Мужик едва заметно качнул головой, и я предложил кваса. Тут он отказываться не стал, но притрагиваться к кувшину не спешил.

Через минуту в беседку вошла кухонная работница и, поклонившись мне, быстро расставила перед священником тарелку, ложку и кубок. Забрав опустошенную нами с Салэм посуду, она молча удалилась. Однако ушла недалеко, остановилась у столика, загруженного блюдами и кубками, как раз на тот случай, если мне что-то понадобится.

— Угощайся, брат Курт, — усмехнулся я и взялся за кувшин с квасом.

По мере того как я наполнял кубок священника, его лицо вновь выдало нечто похожее на удивление, но клирик быстро взял себя в руки.

Салэм наблюдала за ним с легкой улыбкой, поглаживая пальцем края своего кубка. Взгляд искоренительницы не отрывался от лица гостя, но она сохраняла молчание, позволяя мне действовать самостоятельно.

— К нам редко заглядывают путешественники, — заговорил я, медленно роняя слова. — А потому ты должен понимать, брат, я очень удивлен твоим визитом. Чернотопье бедный край, что здесь заинтересовало служителя Райога?

Курт не стал ходить вокруг да около. Продемонстрированное расположение значило очень многое, и даже присутствие при разговоре члена Аркейна не помеха — она как раз должна быть на его стороне в случае необходимости.

— Брат Томаш получил от ордена сообщение, — он бросил взгляд на Салэм, — что вы столкнулись в бою с кем-то из наших братьев, ваша милость. И меня послали сюда, чтобы я объяснил, что истинные служители Райога не имеют к тому человеку никакого отношения.

Я кивнул, принимая ответ.

— Также мне стало известно, что именно благодаря вам часть жителей той деревни была спасена, ваша милость. И я уполномочен передать вам благодарность.

Он сунул руку за складку рясы, и я с удивлением понял, что она не такая, какую носят клирики на Земле. Эта роба имела хитрые застежки, которые незаметны глазу.

На свет появился небольшой тубус, и брат Курт вручил его мне.

Сломав печать со знаком Райога — два ангельских крыла, обрамляющих пустой круг, я вытряхнул несколько листов.

Первый оказался документальным подтверждением, что я действительно являюсь сыном барона Шварцмаркта. Видимо, Карл о работе не забыл и передал выше по инстанции, что я тот, за кого себя выдаю. Казалось бы, зачем мне этот листок, но по опыту своей прошлой жизни я хорошо знал — чем больше у тебя доказательств, тем надежнее твоя позиция.