— Хиба, Хиба, Хиба !
Кладбище Мелководья .
Густав молча стоял перед прямоугольным камнем с высеченными на нем именами. Стражник видел боковым зрением, как хоронят останки погибших при нападении монстра культа, слышал краем уха, как читает молитву могильщик, и плачут собравшиеся проводить родню в последний путь соседи.
Но мужчина ничего не чувствовал. Он просто не мог уложить в голове, что остался один на свете. Не успел, не уберег. Винить в этом можно барона, который оказался втянут в борьбу аристократов и потому не отправил своего воина в родную деревню. Можно — чудовищ, которые заполонили Эделлон после падения Катценауге, и одно из них ворвалось в дом, где стражник родился и вырос. Можно винить кого угодно, но в глубине души Густав понимал — именно он сам виновен в смерти близких, и никто другой.
Это он, Густав, должен был позаботиться о родных. Что стоило подойти к барону и попросить раньше, почему так долго оттягивал? Боялся, что Киррэл откажет, а место человека, близкого к владетелю, окажется занято. Боялся, что упустит выгоду, которую сулит расположение барона. Кто бы тогда позаботился о семье. Ведь так?
Теперь опасаться нечего, больше он никуда не опоздает, ни к чему теперь и деньги, которые с такой легкостью раздавал Киррэл. Бастард, которого не пожелал признать отец, покупал верность людей, щедрой рукой награждая за успехи. А много ли нужно, чтобы получить награду, если постоянно находишься рядом и к тебе первому прислушиваются?
Густав поднял взгляд от камня и только сейчас заметил, что стоит здесь не один. Медленно повернув голову, стражник с легким удивлением обнаружил чуть позади себя демона.
— Я могу забрать боль, — предложил Ченгер, протягивая руку с черными когтями. — Тебе станет легче. Всем становится лучше, когда они перестают мучиться. В этом случае мой дар — благо для вас, людей.
Несколько секунд воин смотрел на покрытую чешуей ладонь. Однако покачал головой и отвел взгляд.
— Благодарю, но нет.
Демон убрал руку и пожал плечами.
— Как пожелаешь, — негромко проговорил он. — Хотя мне и не понять, почему ты этого не хочешь. Я демон Страданий, но это не делает боль приятной, она для меня вкусна. Но вы, люди, постоянно ее испытываете, а все равно большинство из вас ни за что не откажется от каждого ее мгновения.
Густав отвел взгляд и коснулся пальцами могильного камня.
— Она делает нас людьми, — ответил воин.
Демон за его спиной хмыкнул с явным сомнением.
— Людьми? — переспросил он. — Я бы много о ком мог рассказать такого, что ты бы передумал называться так же, как и те, кто мне встречался. Я много повидал на Эделлоне, Густав, и прекрасно знаю, что в отличие от демонов у вас есть выбор, как жить и как поступать. Только многие об этом и не думают. Райог, по-вашему, обещает достойное посмертие, но это самообман. Вашему Богу плевать на собственные создания. Вы просто перестаете существовать, когда жизнь покидает тело.