Сидя перед сумкой, я заметил тень на стене шатра и, уловив за спиной шорох, дернулся в сторону. Это спасло мне жизнь — девчонка, оказывается, уже проснулась. Неудачный замах столовым ножом пропал втуне, но ее лицо, искаженное ненавистью, говорило о готовности попытаться еще раз. Учитывая тонкую сорочку, надетую на ней, смотрелось скорее смешно, чем страшно.
— Да я лучше умру, чем выйду за тебя, урод! — закричала она, делая новый замах, но я просто отбил ее руку предплечьем и, толкнув, усадил на матрас. — Тварь!
— Рот закрой, — велел я, демонстративно подсовывая кулак ей под нос. — Я тебя спас, дура, а ты на меня руку поднимаешь. На моей же земле, между прочим! Еще раз подумай, что собираешься мне сказать, прежде чем рот откроешь.
Церемониться я с ней и не подумал. Только немного привести в чувство. Впрочем, она захлопала глазами и, бросив вниз короткий взгляд, поспешила укрыться одеялом.
— Твоей земле? А ты…
Я улыбнулся и, уже не опасаясь слишком активной дурочки, отвесил ей положенный этикетом поклон.
— Киррэл «Чертополох», барон Чернотопья.
Нужно отдать ей должное, осознав, кто перед ней, девица молниеносно сменила модель поведения.
— Рада познакомиться, ваша милость, — опустив глаза, чтобы изобразить поклон взглядом, произнесла она робким голоском. — Мое имя Агата Блэкланд.
Ага, то есть это младшая дочь хозяина Черноземья. Если говорить прямо, то девчонка в градации детей барона — четвертая в очереди на наследство, которое передаст второму сыну. Первый однозначно принадлежит роду мужа и наследовать чужую землю может только в случае исчезновения остальных претендентов в роду. Не прямых дядек, а вообще всех Блэкландов.
Технически я старше Агаты по титулу. Во-первых, я мужчина, что в среде аристократов означает больше власти. Во-вторых, я уже не наследник, а полноправный хозяин собственной земли. По местным нормам я могу ей приказывать в известной степени, не перегибая палку.
— Взаимно, — кивнул я, уже сформулировав мысленно, как мне следует вести себя в ее обществе. — Судя по тому, как вы на меня набросились с ножом, серьезного вреда вам не причинили.
— Пострадало только мое самолюбие, ваша милость, — подтвердила она кивком.
— Ваша одежда?
— С меня все сняли и вынесли из шатра, но я не знаю куда.
— Сидите здесь, я сейчас вернусь.
Вещи нашлись у ближайшего костра, аккуратно завернутые в кожаный мешок, чтобы не промокли. Похоже, демон был прав, и девчонку не ждало ничего страшного, промариновали бы в лагере, объясняя, что с ней случится в случае добровольного согласия и что — если станет брыкаться. А затем отвезли бы будущему мужу, сдав невесту с рук на руки.