— Гляди, Макс! — ахнула она.
Голова у зверя была слегка опущена. Он смотрел на меня, и в его глазах сейчас плескались боль и тоска.
Он переступил с ноги на ногу и шагнул вперёд. Я увидел, что весь его бок покрывала кровь. Она струилась по левому боку, по задней ноге, до самого копыта. И крови было много. Бок был распорот, рана шла от рёбер к бедру.
— Макс. — Голос у Елены сел. — Выходит, вот он, шанс.
Я промолчал.
— Чёрт. — Она мотнула головой и натурально всхлипнула. — Не думала, что скажу такое. Но, похоже, это единственный Вариант. Мне самой тошно от того, что этого зверя придётся убить, но… но вот же он. Вот знак. Я уверена, что он не просто так сюда пришёл именно сейчас, а для того, чтобы ты его убил и смог выжить.
Она говорила ещё что-то. Я слышал, что Елена плачет, но даже не взглянул в её сторону.
Я смотрел на оленя, а олень смотрел в ответ, и казалось, что мы понимаем друг друга без слов.
Ему было очень больно. Я это видел по тому, как он держал ногу, как ходили бока, как расширялись ноздри и дрожали веки.
Но царственный зверь не мог позволить себе показать слабость. Никому и ни при каких обстоятельствах. Тем более людям. Тем более мальчишке нулевого ранга.
Поэтому он выпрямился, принял свою обычную осанку и гордо задрал голову, глядя на меня спокойным, невозмутимым взглядом.
Только глаза, наполненные болью, его и выдавали.
И я шагнул вперёд.
Ника, что всё это время сидела на моём плече, несмотря на боль в спине, спрыгнула на землю и юркнула в ближайший куст. Из зарослей теперь блестели её испуганные, и вместе с тем очень любопытные глаза. Приближаться к оленю она явно опасалась.
Зато я как заворожённый шагал вперёд.
Я подошёл почти вплотную.
Олень был огромный. Его голова возвышалась надо мной на добрый метр, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.
Зверь не шелохнулся.
Он просто стоял и смотрел, и во взгляде его было понимание. Он знал, зачем я иду. Он знал, куда вела его судьба, и был к этому готов.
В отличие от меня.
Да уж… Неужели это тот самый момент, к которому меня вели и дерево, и Елена, и все эти дни?
Я очень медленно вытянул руку.
Олень проследил за движением, но не отпрянул. Даже ухом не повёл.
Я положил ладонь ему на шею.
Под шкурой перекатывались тугие бугры мышц. Я почувствовал, как под ладонью бьётся крупная вена, толчок за толчком.
Олень знал, что он силён и могуч. И он совершенно точно понимал, какое благоговение положено испытывать человеку, которому позволили прикоснуться к этой шкуре.
Я шагнул ещё ближе и почти обхватил рукой его могучую шею.