А ещё я вспомнил, в каком виде мы оставили поляну и совсем приуныл.
Вокруг было до неприличия красиво. Рассветное солнце пробивалось сквозь листву длинными косыми полосами, в них плавала пыльца, трава стояла в росе, где-то долбил дятел. Утро, каких в моём прошлом мире не бывает вовсе. А впереди, в конце этой красоты, нас ждала чернота погибшей поляны.
В общем, настроение было ни к чёрту.
Наконец, между стволами показался просвет, и впереди мелькнула мертвая темень.
Она была ровно такая, какой мы её оставили. За ночь ничего не изменилось, только запах прели стал гуще, а от чёрного круга потянуло могильной сыростью. Яблоня стояла голая, скрюченная, достойная чахлой поросли у склепа из какого-нибудь фильма ужасов.
Я стыдливо отвёл глаза.
— Значит, слушай меня, Макс, — Елена сбросила сумку и сразу перешла к делу. — Слушай внимательно, потому что дважды объяснять не буду, а понять надо с первого раза.
— Слушаю, — охотно ответил я, стараясь не глядеть в сторону яблони.
— Сегодня мы будем пробивать твой барьер.
Я моргнул.
— Сегодня?
Она подвернула рукава и кивнула.
— Изначально я хотела иначе. Хотела собрать всех: тебя, меня, Павла, Анатолия, Николая, Волоха, ещё пару одарённых из деревни. Сделать общий контур и протолкнуть тебя сквозь барьер общей силой. Так иногда делают, это небезопасный, но известный способ.
— А что не так?
— Мне не нравится поведение твоего барьера, — Елена нахмурилась. — Он не сопротивляется, а растягивается. Понимаешь? Не крошится и не трещит, как обычный барьер. Это не нормально, а значит и действовать нужно по-иному.
Она подобрала прутик и начертила на земле дугу.
— А раз он тянется, то сколько силы в него ни вливай — он всё в себя примет и всё отразит. Мы могли бы встать вокруг тебя вдесятером, влить столько, что тут лес полёг бы, а барьер бы просто растянулся и вернулся обратно. Как в прошлый раз.
— И что ты предлагаешь?
— Точечный удар, — сказала Елена. — Не давить, а проколоть. Выбрать точку, и давить в неё тонким потоком.
Я почувствовал, как во мне шевельнулся азарт. А ведь это может сработать!
— И ты знаешь, как это провернуть? — спросил я, заражаясь настроением от Елены.
— Знаю. — Она посмотрела на меня, и глаза у неё снова заблестели. — Со вчерашнего вечера знаю. Ты сам мне подсказал, только не понял этого.
— Я?
— Ты ведь дал мне зелье Змея вчера.
— И? Я всё ещё не понимаю.
— Змей заказал мне зелье по рецепту полгода назад, — говорила Елена, раскладывая на плаще склянки. — Не готовое зелье попросил, а сварить незнакомое, по его рецепту. Он мне бумагу привёз, где всё было расписано чужой рукой. Сам он зельевар никакой, он огневик, у него в жилах пламя вместо крови текло. Значит, рецепт ему кто-то дал.