— А мне-то что делать? — растерялся Генка.
— Матери помоги, — предложила Елена.
— Шутишь? — Генка сделал круглые глаза. — Она, как Сыч ушёл, будто фурия! Я домой заходить боюсь. Я сегодня на сеновале спал!
Я хмыкнул.
— Тогда готовься к завтраку, — сказал я. — Разбери продукты, поставь воду, нарежь, что успеешь.
— А что на завтрак?
— Пока вчерашнее подавай. Шаурму, котлетни. Ингредиентов хватает.
— А вареники?
— И вареники тоже можно, — согласился я. — Но если попросят. Их лучше не размораживать без дела. Надеюсь, мы скоро вернёмся.
— Я бы на это не рассчитывала, — хмыкнула Елена.
Вот тут я упёрся:
— Слушай, не хочется таверну без присмотра оставлять. Я Николаю обещал.
— Не рассыплется твоя таверна, — отрезала она, — а вот ты можешь. Много ли у тебя дней осталось?
Генка навострил уши.
Я вздохнул.
— Ну откуда такая спешка-то? Дай я хоть дела налажу.
Елена нахмурилась, лихорадочный блеск сменился недовольством.
— Макс, — сказала она уже другим тоном, и в голосе прорезалась усталость, — я всю ночь готовила для тебя обряд. Я устала и хочу поскорее проверить, всё ли верно сделала. Потому что если неверно, то мне надо это знать сегодня, а не через неделю, чтобы было время поискать другие варианты.
Я поднял руки в капитулирующем жесте.
— Всё, ладно. Идём. Дай только куртку накину.
— И ядра свои возьми, — бросила она вслед. — Они пригодятся.
Я поспешно направился в дом.
Куртку накинул по привычке. Даже не глядя застегнулся на все крючки. Взглянул на фартук, но тут же отбросил идею. Таскать в лес кожаный фартук из шкуры броненоса, это уже перебор даже для меня.
— Макс, — заговорщически шепнул Генка, увязавшись следом. — А почему ты можешь рассыпаться?
— Потому что в твоём возрасте задавал много лишних вопросов, — буркнул я.
Даже проснуться толком не дают.
Хотя чего я ворчу. Для меня же и стараются.
* * *
Всю дорогу до дуба я был как на иголках.
Ноги шли сами, тропу я уже узнавал, зато в голове было не спокойно.
Таверна остаётся на одном Генке. Обычно там хоть кто-то из взрослых: Николай за рабочим столом, Анатолий у очага, Глафира нет-нет да заглянет. А сегодня там Генка, двое раненых и очередь голодных мужиков.
Ника мои переживания не разделяла. Она демонстративно свесилась с моего плеча и изображала спящую.
А я очень переживал, справится ли Генка.
А оплату он сможет собрать? Я ведь даже не знаю, обучен ли он счёту. И не то, чтобы я не верил Генке, но оставлять его с выручкой боязно. Николай вроде каждый вечер выручку убирал, да и я в бухгалтерию не лез, а тут как-то не по себе. Только вот спорить с Еленой не хотелось. И, главное, была в её словах правда, которую не обойдёшь: деньги деньгами, а у меня осталось девять неполных дней. И если через девять дней я не пробью этот резиновый барьер, то мне будет уже не до выручки. И не до таверны. И вообще ни до чего.