Он помолчал.
— Я был его должником.
Леонид сглотнул кровь и всхрапнул.
— А ты сегодня попытался мою жизнь отнять, — сказал Денис. — Причём подло, у спящего. Подлость вполне равноценная геройству твоего отца.
Он повернул голову и посмотрел на лежащего.
— Считаю свой долг возмещённым. Больше я никому ничего не должен. Ни ему, ни, тем более, тебе.
Он поднялся и отряхнул колени.
— Можешь проваливать.
— Куда? — Леонид сам не узнал своего голоса, до того тот дрожал.
— А куда хочешь, — легко пожал плечами Денис. — Хоть к людям, хоть к волкам. Я даю тебе возможность жить дальше, как и твой отец мне. Ты мне больше не нужен.
Он отошёл к своему мешку, порылся в нём и вернулся с лепёшками. Положил на землю рядом с Леонидом.
— Отца ты своего не достоин, — сказал он. — Виктор был мужик так себе, я его не идеализирую: жадный и злой. Но он однажды полез разбирать камни, когда все остальные ушли. Просто потому, что решил, что человека надо достать.
Денис посмотрел на него сверху вниз.
— А ты бы не полез. Ты бы стоял и считал, чем тебе это выгодно.
Он отвернулся.
— Иди отсюда. И больше мне на глаза никогда не показывайся, во второй раз я тебе жизнь не оставлю.
И Денис ушёл.
Леонид еще долго лежал на земле, прежде чем нашёл в себе силы подняться. И теперь он брёл по лесу, шмыгая разбитым носом, а ненависть в нём делалась всё чернее и гуще и от этого силы в нём восстанавливались.
Ненависть. Вот что делает его сильным. И будь эта ненависть в нём парой часов раньше, лежать бы Денису с распоротым горлом.
Ну ничего, они еще свидятся. И тогда Денис будет просить о пощаде. Вот только Леонид второго шанса старику не даст.
Старик его унижал, шпынял и пинал. Он намеренно подталкивал Леонида к такому. Денис это давно задумал, как избавиться от долга Виктору. Вот вся его гнилая благодарность. А дождавшись, едва не скакал от радости, объявляя, что никому ничего не должен.
«Ты мне больше не нужен».
Леонид повторял это про себя и с каждым разом злился сильнее.
И вместе со злостью его ладони пульсировали гневным багровым светом.
Он остановился, поднял руки и посмотрел на них. В сумерках под кожей отчётливо тлело — слабое, красноватое, ровное, как угли в прогоревшем костре.
Старик так ничего и не понял. Старик ничего в нём не разглядел и это его, старика, беда. Потому что Леонид отличный воин. может он не всё знает, но выучится. Всё сможет.
А потом он найдёт Дениса.
Леонид представил это очень отчётливо: как он приходит на какую-нибудь стоянку, а старик сидит у костра и точит нож, и не сразу его узнаёт. Как поднимает глаза и понимает, что смертушка его пришла. И тогда Леонид оттянется.