Оставалось надеяться, что Михаил как следует выполнит свой долг.
— Дочка-то где? — спросил Корней, словно подслушав его мысли.
— Какая дочка? — Георгий удивлённо поднял брови.
— Твоя. — Главарь присел напротив на корточки. — Мне сказали, ты с дочерью ехал. Красивая, говорят, девка. Еще и учёная.
— Обманули тебя, — сказал Георгий. — Я один хожу. Дочь дома, в Белогорье, третий месяц её не видел.
Корней смотрел внимательно.
— В третьей телеге полог порван, — заметил он. — И баба там ехала, у нас человек видел.
— Кухарка моя, — не моргнув, соврал Георгий. — Сбежала, поди, в кусты, как началось. Поищи, если охота: баба здоровая, лет сорока, с бородавкой на носу.
Главарь помолчал.
— Ну, поищем, — сказал он и поднялся. — Осталось решить с тобой. Что делать будем?
Георгий был купцом двадцать лет, из них пятнадцать работал сам на себя. Он торговался с портовыми старшинами, с баронскими управляющими и с южными менялами, которые улыбаются и думают, как тебя пырнут после переговоров.
И здесь то же самое. Просто ещё один торг.
Только товар он сам.
— Убивать меня невыгодно, — невозмутимо пожал плечами Георгий.
— Да ну? — усмехнулся Корней. — Ты нас видел. Знаешь, где мы осели. Нам не выгодно, чтобы ты живым остался.
— Сам посуди. Мёртвый я стою ровно столько, сколько на мне надето: кафтан, сапоги, перстень. Забирай, я не против, — Он повёл связанными руками. — А с живого можно взять выкуп. И за меня есть кому платить.
— Кому же?
— Друг у меня есть, — сказал он. — Владислав. Он от князя.
Из голоса главаря ушла ленца, он весь чуть подался вперёд.
— От князя, — медленно повторил Корней.
— Просто знакомый, — быстро сказал Георгий. — Купец, как и я. Ходили вместе. Просто связи у него хорошие.
— Прекрасно, купец, — Главарь расплылся в хищной улыбке. — Раз он тебе друг, то он за тебя и выкуп хороший выплатит.
Он повернулся к своим и повысил голос:
— Слушать сюда! Купца до поры не трогать! Кормить, поить, руки не ломать. Это у нас теперь не купец. Это у нас казна на ножках.
Разбойники загоготали.
— Друг от самого князя — это хорошо. Он может долго платить. Сначала отправим ему один твой палец, он и заплатит. Потом второй палец… А ведь пальцев у тебя много… И жить ты будешь долго. Пока за тебя платить станут.
Такого поворота Георгий явно не ожидал. А Корней продолжал:
— И будь уверен, уже на третьем пальце ты и дочь нам свою отдашь, и про все тайники расскажешь. Лишь бы больше не было больно.
Главарь сплюнул в пыль и отвернулся от купца.
— А с воинами-то что? — спросил кто-то.
Корней обернулся и нашёл глазами спросившего: