— Пускай совет собирает, — кивнул Анатолий, размышляя.
Он уже смотрел на всё как командир ополчения, а не просто воин.
— Я схожу за Сергеем, — сказал Николай и ушёл.
А пока Николай ходил, Анатолий начал прикидывать.
— Решать проблему нужно всем миром, но необученных мужиков брать нельзя, — сразу отрезал Анатолий. — Они пока не бойцы, а обуза. Половина оружия в руках не держали, вторая половина держала, но вилы, когда на Николая поднялись. Этих сначала обучать надо.
— Так это времени сколько уйдёт. Кто знает, что с Георгием сделают.
— Да, понятно, — пожевал губу Анатолий. — У нас, слава Солнцу, ветеранов хватает, — Анатолий начал загибать пальцы. — Есть я, Николай, он тоже немало служил и троих стоит. Сыч знатный рубака, меч хорошо знает.
— И я с вами пойду, — раздался голос сбоку. Все повернулись, и увидели Волоха, который стоял в воротах. — Мне Елена рассказала.
— Я за, — тут же поддержал Павел. — Он хорошо проявил себя.
Волох коротко кивнул ему.
— Ладно, — кивнул Анатолий. — Дальше. Кузнец Илья. Когда-то службу нёс, но давно. Он здоровый и храбрый, но какой он воин, надо проверить. Мельник Ефим — тот в ополчении лет пятнадцать назад стоял, что-то должен помнить.
— Я с вами пойду, — сказал я.
Анатолий повернулся ко мне:
— Ну уж нет.
Сказано это было так, что стало ясно: обсуждению не подлежит.
— Ты нужен нам здесь.
— Я не бесполезный, — твёрдо сказал я. — Я броненоса убил, если ты забыл. И я тренируюсь каждый день, с тобой же и тренируюсь. неужто я совсем слабак?
— Ты будешь там лишний раз рисковать, — спокойно сказал Анатолий. — А мы будем отвлекаться и оберегать тебя. Это не в обиду, Макс, это простой рассчёт: каждый из нас в бою будет держать краем глаза, где ты. И вот этот краешек глаза стоит ровно столько, чтоб кто-нибудь из нас словил рогатину.
— За меня не надо беспокоиться!
— Ты не понял, — вступил Павел.
Он подошёл и встал рядом.
— Нам не на кого оставить таверну. И некому присмотреть за Еленой. И за Вероникой. И за раненым, который в таверне лежит и который сейчас беспомощнее ребёнка, — Павел смотрел на меня без тени улыбки. — Понимаешь? Если мы все уйдём, здесь останутся бабы, старики и мальчишки. И вот в этот момент кто угодно может прийти и взять деревню голыми руками.
— А здесь надо, чтобы всё было в порядке, — Анатолий положил мне ладонь на плечо. — Только на тебя и можем положиться. Да и дел здесь столько, что не на кого оставить. Или бросить всё разом надо? Раненые должны лежать под присмотром. Стройка должна идти. Если ты останешься и проконтролируешь, чтобы деревня жила как жила, то поможешь больше, чем там. Гораздо больше.