Обидно было до зубовного скрежета. Но, чёрт возьми, они были правы.
— Погодите-ка, — плотник поскрёб бороду. — А ведь и правда, нельзя всех воинов из деревни забирать.
— Мы и не забираем всех, — начал Анатолий.
— Считай, всех. Ты, Николай, Сыч, Волох, мельник. Кто остаётся? — Сидор оглядел нас. — Мужики, а вдруг это отвлекающий манёвр?
Наступила тишина.
— В смысле? — медленно спросил Анатолий.
— В прямом. — Сидор ткнул пальцем в сторону дороги. — Обоз взяли. Про нас там всё известно — купец же от нас ехал, и стоял он тут три дня, и все видели, чего он вёз. А что, если этот их главный не дурак? Взял купца, а сам ждёт, пока мы всей толпой попрёмся выручать. Уйдём все, а они нападут.
Он помолчал.
— И что тогда сделает мальчишка, которому и шестнадцати нет?
Все посмотрели на меня.
Мне, признаться, захотелось сказать что-нибудь дерзкое. Но я представил, как в деревню входят тридцать человек, а я стою посреди двора с воздушным клинком.
— И тебе, Павел, остаться бы, — добавил Анатолий. — Так лучше будет. И за Еленой своей приглядишь. Хоть с одной рукой, а воин ты опытный.
Павел кивнул.
— И что, вы вчетвером пойдёте?
— Разберёмся, ты уж поверь. Не первую дюжину лет воюю, — задумчиво сказал Анатолий.
Он уже считал что-то в уме: губы шевелились, он смотрел то в землю, то на дорогу.
— Смотрите на ситуацию трезво, — сказал он наконец. — Если мы сейчас не отправимся, то Георгий долго не проживёт. Выкуп они, может, и подождут, но сперва пришлют письмо, потом второе, а между письмами будут его ломать, так, от нечего делать. Знаю я эту братию, насмотрелся. А через неделю от человека остаётся лишь тело.
Он поднял голову.
— Теперь другая сторона. Если мы все останемся здесь, вероятность, что на нас нападут прямо сейчас, существует, но она невелика. Они потеряли немало людей. Здесь я не сомневаюсь, видел Георгиевскую охрану. Там ребята опытные были. Да и разобраться с награбленным им нужно. У них на руках три телеги добра, которое надо сбыть, и купец, за которого надо торговаться. Им сейчас не до нас. За два-три дня, я думаю, ничего не произойдёт.
— А если произойдёт? — тихо спросил Сидор.
— Тогда я до конца жизни буду считать, что ошибся, — сказал Анатолий. — Но мы должны рискнуть, иначе Георгий погибнет наверняка. Своих бросать, оно куда опаснее.
Никто не возразил.
— Значит, идём вчетвером, — подытожил он. — Я, Николай, Сыч, Волох. Больше и не надо: там не драться надо, там надо смотреть, считать и думать. Четверо пройдут тихо, а десять протопают, как стадо и подставятся.
— А если придётся драться? — спросил Сидор опасливо.