— Он второй раз на одной и той же дороге, — хмыкнул я.
— Он не на дороге, — поправила Елена, — а неподалёку от дуба, и от тебя…
Я даже сбился с шага.
— В смысле? А я тут причём?
— За десять лет, я его лишь два раза встречала, и то мельком. А тут за два дня и вблизи. И его тянет к этому месту, и к нам. Он бы на нас так не глядел.
— И почему так происходит? — спросил я, пытаясь осознать слова Елены.
Елена помолчала.
— Он чувствует, что здесь судьбоносное место, — сказала она наконец. — Думаю, именно поэтому его сюда и тянет.
— Я не понимаю, как это связано со мной? — сказал я, хотя уже стал понимать, что она имеет в виду. И это осознание мне не нравилось.
— Энергия жизни она часто стремится соединить нити судьбы воедино. Чтобы то, что должно произойти, произошло. Видимо, когда мы вчера попытались пробить твой барьер, и решили, что этот олень был бы идеальной жертвой, все линии и сошлись. Причём всё завертелось вокруг этого дуба. Есть такие места, где силы не просто много, а где всё сходится воедино: тропы, судьбы, случайности. Этакий узел. Звери это ощущает куда лучше нашего, у них на это чутьё, а у нас разум, и разум только мешает. Вот он и идёт на зов своей судьбы. Не может не идти. Даже если бы хотел.
— То есть, он знает, чем всё должно закончится? — спросил я.
— Не думаю. Этого никто не знает. Он просто идёт по пути, связанному с тобой, — ответила Елена и перешагнула через очередной корень. — Только он не понимает, что скорее всего здесь найдёт свою смерть.
Я остановился посреди тропы. И ведь всё понимал, но произнесённое вслух обернулось ударом поддых.
До этой секунды всё это было абстракцией. Разговор ни о чём, мол, «понадобится жертва», «сильное существо», «ядро высокого ранга». Слова, за которыми, пока не было ничего конкретного. А тут конкретный зверь, красивый и степенный, который должен умереть. Причём, это уже кем-то предрешено.
И самое ужасное, что он сам идёт сюда, будто на заклание. Его тянет к этой поляне будто зовом, которому он не может сопротивляться. И зов этот появился, когда сюда пришёл безранговый попаданец с таймером, висящим над головой гильотиной.
— Тебе плохо? — спросила Павел настороженно.
— Мне не по себе, — честно сказал я.
Он молчал минут пять, а потом заговорил деловым голосом, будто объяснял, как ставить ноги. Вот только он явно не понял, что было у меня на душе.
— Так. Слушай сюда, парень. Раз уж мы его второй раз видим, давай не глазеть, а работать.
— Над чем работать? — рассеянно спросил я, пребывая в своих мыслях.
— В том смысле, что если всё решено, то зверя надо изучать уже сейчас, а не когда совсем прижмёт. Не тяни до последнего дня. — Павел присел у прогалины, там, где стоял олень, и поманил меня. — Иди сюда, смотри. Научись узнавать его след. — он показал на отпечаток в мягкой земле. — Смотри какое копыто, видишь? Большое, шире ладони, такое легко узнать. А еще вот, гляди на край.