— Да успеется, — отмахнулся он и помчался за нами следом. — Да погодите вы! — Павел догнал нас лишь за околицей. — А куда мы идём-то?
— Мы, к дубу, — сосредоточенно что-то прикидывая, ответила Елена. — А ты, не мы.
— Так у меня рука, — веско заметил Павел.
— И что? — не поняла целительница.
— Так, кое-кто мне говорил, что разрабатывать её надо, — с достоинством объяснил Павел. — Мне было велено гулять почаще. Много и в разных живописных направлениях. Вот я и гуляю. В лес, например. С вами.
— Ты вчера этой рукой бревно ворочал, я видела, — с подозрением произнесла Елена. — А я говорила, руку беречь.
— Так это и есть разработка! Не веточку же гнуть. А бревно потолще, то, что нужно настоящему воину.
Елена лишь вздохнула, устав спорить, и махнула рукой. Павел радостно просиял и деловито пристроился слева.
Шли мы неспешно. День ожидался жаркий, в лесу стояла утренняя атмосфера: птички во всю чирикали, только где-то далеко долбил дятел да звенела мошка над мокрой низинкой. Пахло хвоей и прелыми листьями.
А на середине пути мы снова увидели его.
Первым остановился Павел, он и заметил первым, потому что смотрел не под ноги, а по сторонам.
Он коротко поднял руку, и мы замерли.
Олень стоял на прогалине шагах в тридцати, чуть ниже по склону, и с неспешной ленцой, взглянул на нас. Будто на пролетающую мимо птичку, которая своей суетой, привлекла внимание, и отвлекла от глубоких раздумий.
Если в прошлый раз он вышел на тропу, скользнул по нам взглядом и ушёл по своим делам, то сейчас он стоял, задумчиво повернув к нам голову, будто прикидывая, чем мы можем быть ему интересными.
Огромный. Серебристо-серый, с тёмной полосой по хребту. Корона рогов казалась медовой в лучах солнца, и от неё расходилось едва заметное сияние, будто от углей под пеплом.
Какой же красивый и величественный зверь!
Он пожевал, наклонился, сорвал что-то с куста. Снова поднял голову и уставился на нас, будто на пасторальный пейзаж.
Будто делает вид, что нас тут нет. Только вот он ни разу не отвернулся полностью. Держит нас в поле зрения на всякий случай.
— И не уходит, — тихо сказал я.
Олень простоял еще пару секунд, потом неторопливо, будто нехотя, тронулся вниз по склону. Наверное, увидел куст попривлекательнее, и через десяток шагов скрылся за орешником.
Я обнаружил, что всё это время не дышал.
— Близко он к людям подобрался, — хмыкнул Павел.
— Почему он не боится? — спросил я.
— А чего ему бояться? — Елена двинулась дальше по тропе. — Он четвёртого ранга, Макс. Нас тут трое, но мы для него трое зайцев. Опасность он бы почуял, а мы для него не опасность.