Я вытащил оба поддона из печи, и в зале кто-то громко сглотнул.
Резать это надо лопаткой аккуратными квадратами, а подавать так, чтобы кусок не развалился и было видно все слои.
Создано новое блюдо: Мясо по Лесоглушски, запечённое со сметаной и сыром.
Изысканность: высокая.
Прогресс Кулинария: очки не начислены (навык в пределе).
Первую порцию я поставил перед дедом Митрофаном.
Это уже стало традицией. А все деревенские с интересом смотрели на нас, ожидая вердикта уважаемого гурмана деревни.
Старик посмотрел на блюдо. Потом на меня, будто пытался понять, где тут может быть подвох. Потом снова осмотрел тарелку и очень осторожно, будто картошка могла его укусить, отделил ложкой край с той самой тёмной корочкой.
— Мать честная, — сказал он через полминуты.
И больше ничего не сказал до конца ужина, потому что рот был занят. Зато загалдели окружающие, требуя того же и побольше.
— Ну как? — спросила Вера, увидев меня с пустым подносом.
— Народ доволен, улыбнулся я.
— Да, народ, похоже, в трансе.
Она отломила себе кусочек, попробовала и заулыбалась:
— Как в детстве. Дай я Михаилу отнесу порцию.
Она понесла Михаилу тарелку, а тот замахал на неё руками:
— Госпожа, как можно? Да я же сам! Вот еще, будете вы мне прислуживать!
— Молчи и ешь. Вот выздоровеешь и будешь со мной спорить. А сейчас набирайся сил. Или мне с ложки тебя кормить.
Пристыженный Михаил взялся за ложку, закинул в рот и тут же застонал от наслаждения. Вера довольно улыбнулась и направилась ко мне.
Вера была немного растрёпанная, со ссадиной на локте, которую заработала в беготне вокруг поленницы, в изысканном платье, но с закатанными рукавами и была довольна. И выглядела она ровно на те семнадцать, которые ей причитались по телу.
Кажется, она окончательно расслабилась и забыла о проблемах.
Михаил, с завидной скоростью уплетавший угощение, то и дело охал и вздыхал.
Вслух он ворчал: что госпоже не пристало, что руки будут грубыми, и что батюшка, если узнает, будет крайне недоволен. А сам, когда думал, что никто не смотрит, улыбался в усы. Потому что видел, что девчонка ожила.
* * *
Елена пришла в самый разгар ужина.
Она вошла тихо и с непроницаемым лицом направилась ко мне.
Похоже, Елена принесла плохие новости.
Выглядела она усталой, под глазами залегли синие круги, лицо осунулось, платок повязан криво. Елена всегда ходила аккуратно, а тут явно накинула, что было. По рукам было видно, что она провела весь день над книгами и склянками.
— Макс, — сказала она. — Выйди на пару слов.
Мы вышли на крыльцо.
— Прости, я не могу ничего сделать, — сказала Елена. — Я перебрала всё, что знаю сама и что есть в моих записях. Потом полезла в книги Антония, которые ты мне дал. Я ничего не могу найти и ничего не могу придумать. Я не знаю, что с этим делать.