Вера смотрела на меня во все глаза.
— То есть мне тоже надо с кем-то подраться?
— Не думаю.
— А чего? Вдруг поможет?
— Ты еще не знаешь, что от тебя будет требовать система.
В этот момент, в дверь просунулась голова Глафиры.
— Кто это тут у нас готовит? — пропела она и вплыла на кухню.
Сам не заметил, как мои шея и спина инстинктивно напряглись.
Глафира к нам захаживала регулярно, и каждый раз это было, как маленькая инспекция: она заглядывала в котлы, качала головой, объясняла, что так не делают, и норовила отобрать половник.
А тут ещё и Вера у стола.
— Ой, а это кто у нас так картошечку не экономно чистит? — Глафира подплыла ближе. — Дочка купца! Ай-яй-яй, да разве ж можно, да что ж это делается, а ну дай сюда!
— Спасибо, я справлюсь, — вежливо сказала Вера, не выпуская ножа.
— Да куда там справлюсь! — Глафира уже тянула руку. — Ты, милая, толсто снимаешь! Вот гляди, как надо, я тебе покажу…
— Глафира, — сказал я.
— А ты не мешай, Макс, я тут по-женски…
— Глафира, — я снял крышку с казана.
Пар был такой, что Глафира замолчала на полуслове и потянула носом.
— Ой, а это что за варево такое славное? — спросила она уже совсем другим голосом.
— Мясо томится, — сказал я. Ему покой нужен, а то неправильно приготовится. И нужно чтобы руки не менялись. Так что не мешай.
Я откровенно нёс абы что, лишь бы избавиться от назойливой женщины.
— Ой, да чем я помешаю, я же только половником…
— И, кстати, я как раз хотел спросить: ты же сметану сегодня сбивала?
— Сбивала…
— Мне бы кринку. — Я протянул ей пустую посудину. — Хорошую, густую. К этому делу нужна такая, чтоб ложка стояла, а у тебя лучшая в деревне.
Глафира еще поглядела в сторону томящегося мяса, но взяла кринку.
Я видел, как в ней борются два желания: остаться, чтобы делиться ценными указаниями и насаждать, свой единственно верный порядок, или всё же сходить за сметаной, которую похвалили при важной гостье.
Второе победило, как я и рассчитывал.
— Так я мигом! — заявила она. — Ты только не начинай без меня, а то вдруг картошка слишком голая будет!
И умчалась.
— Ловко, — заметила Вера, когда дверь закрылась.
— Двенадцать лет практики, — скромно сказал я. — Начальство надо не выгонять, а переключать внимание.
— И часто она так?
— Каждый раз, как скучно станет. — Я вернул крышку на место.
Ника объявилась ровно в тот момент, когда в казане начало пахнуть по-настоящему.
Она вбежала на кухню с видом инспектора, обошла казан кругом, встала на задние лапы, положила передние на край стола и вытянула шею.
— Не дам. Ты же травоядная, — удивился я, на что она зевнула и продолжила принюхиваться.