Мясо я взял с задней части с прожилками и жирком. Из тех запасов что привёз Борис. Нарезал крупно, кубиками в два пальца: мелкое в тушении рассыпается в волокна, а нам нужно, чтобы кусок остался куском, и чтобы его было приятно жевать.
Мясо хорошо обжарил. Причём обжаривал отдельными партиями, чтобы кучей не сваливать. А то мясо не обжарится, а потушится, а для этого пока рановато.
Кухня наполнилась аппетитным ароматом.
Дальше пошёл лук, который я не жалел. засыпал его в казан, в тот же жир, с остатками мясного сока. Так и готовил его на медленном огне, пока он не осядет, не станет прозрачным, а потом золотым и сладким. Следом порезал морковь, крупной соломкой. Дальше корень белой петрелии, тонкими кружками: она даёт очень густую, чуть ореховую ноту. В моём мире я добавил бы сельдерей, но петрелия оказалась куда мягче.
Вернул в казан мясо. Залил горячей водой так, чтобы едва покрыло. И оставил томиться.
— Час потомится и продолжим, — сказал я, в ответ на вопросительный взгляд.
— А картошка?
— А картошка потом, чтобы в кашу не разваливалась. Сначала мясо надо сделать мягким, а бульон густым.
Пока блюдо томилось, я начал рассказывать, принявшись чистить вместе с Верой картошку.
Сначала вокруг нас мельтешил Генка, но я отправил его прибрать зал, начиная с дальнего конца. Чистый зал закаляет дух. Вернее, сам процесс наведения чистоты.
Я рассказал с самого начала, самому не верилось, что пережил это всё.
Как очнулся в чужом теле и с чужим лицом.
Как меня гонял Виктор.
— Ведьмино отродье, это была самая ласковая фраза за первую неделю.
— Почему ведьмино?
— Это отдельная история. Мать прежнего Макса сожгли, как ведьму, — сказал я.
— Как это? — округлила она глаза.
— Слишком сильно горевала по мужу. В общем, в уныние здесь лучше не впадать.
Вера даже нож отложила, пытаясь осознать услышанное.
— Дальше рассказывай, — потребовала она через пару секунд.
Я рассказал, как в первый день не мог понять, чего от меня хотят. Как думал, что схожу с ума. Как ходил и пытался понять, что вообще считается «прогрессом», и как перепробовал всё подряд, от таскания воды до вычищения конюшен. И о том, как в итоге побил Леонида.
Леонид был отдельной персоной в моём повествовании. Я ведь даже сейчас не могу понять, как можно быть таким негодяем, особенно в таком раннем возрасте.
— Да я вообще удивляюсь, как ты его не придушил после его выходок, — покачала она головой.
— Чудом, — хмыкнул я. — Хотя, я бы и сам после такого не выжил. Виктор точно меня бы пришиб.
— А дальше что?
— Тогда система отсыпала мне столько очков прогресса, сколько я за день тяжёлой работы получал и дала уровень. А вместе с ней и отсрочку.