Я поднял взгляд на хмурого Пашку, и таким я его видел впервые.

— Глупости не говори. Скольких детей ты спас? Ты считаешь потери, но надо считать выздоровления!

Он рассуждал, как бизнесмен, в процентном соотношении. Только не понимал, что каждый ребенок — это частица души. Когда они уходят здоровыми, это дает силу к жизни. Понимание, что я всё делаю правильно. Но когда они умирают, я умираю вместе с ними.

Я помнил своего первого потерянного ребенка. Его звали Миша, и в больницу он попал с агрессивной формой онкологии четвертой стадии. Шансы на выздоровление приближались к нулю, но я верил. А когда болезнь забрала мальчишку, долго приходил в себя. Это тяжело. Каждая потеря как нож по сердцу, потому что я несу за них ответственность. Не врачи, не воспитатели, а я.

— Тебе надо с ней поговорить, — твердо сказал Пашка. — Рассказать о детях. Давно ты должен был это сделать!

— Да у неё нет сердца! — выкрикнул я. — Откуда у таких людей чувства?!

Пашка постучал пальцами по столу, понимая, что я на взводе. В таком состоянии меня переубедить невозможно.

— Если я её увижу, то непременно придушу. И сделаю это с особым наслаждением. — Я залпом выпил виски и стукнул стаканом о стол. — Терять мне все равно уже нечего.

— Так, все! — резко сказал друг и махнул кому-то рукой. — Сегодня ты пьешь, расслабляешься, а завтра мы вместе решаем, что делать дальше. Почему-то мне кажется, ты рано бунтуешь. И все может получиться не так, как ты думаешь.

К нашему столику подошли две высокие, худые девушки и упали на стулья. Я посмотрел на каждую из них — блондинку и рыжую. И не испытал ровным счетом ничего. Даже алкоголь в моей крови не выбрасывал гормоны.

Потому что я не этого хотел. И вообще должен был не здесь быть, а остаться с Марьяной. А я сбежал, как трус. Не смог больше смотреть на её бледное лицо, вспоминая последние Леськины дни. Тогда я не сбежал. А теперь мне хотелось спрятаться от всего — от несправедливости судьбы, злой болезни и даже самого себя.

Я совсем не разбираюсь в людях. Позволил себе надеяться, что Лиза отступит или окажется той, кого она играла. Но я ошибся. И за эту ошибку я очень дорого заплачу.

— Лиза —

Черное платье на тонких бретельках сидело как влитое, но комфортно в нем мне не было. Дело было, конечно, не в наряде, но мне хотелось свалить вину на что-то другое.

Лика мялась на пороге бара, крепко прижимая к себе маленькую черную сумку. Увидев меня, она вцепилась в мою спину, прижимая так, будто у меня что-то случилось. Подруга всегда меня чувствовала даже лучше, чем я сама.