Еще толчок, и снова боль. На глазах выступила пелена слез. Нет, это пытка. Самая настоящая физическая пытка. И я не понимала, в чем причина — в его грубости или моей неготовности? Не было ни одного намека на то, что он пойдет на такой шаг. И пусть тело просило, пусть сердце ждало этого, морально я была не готова. Или хотела другого.

Вместо ожидаемого удовольствия воспоминание.Мама тащит меня за волосы с кровати, я пытаюсь убрать ее руки, но она лишь кричит: «Терпи!». Боль, унижение, чувство беспомощности перед более сильным и старшим человеком. Я терплю, беззвучно плача и мечтая, чтобы это закончилось…

— Мне больно… — прошептала я, прогоняя воспоминание, и голос дрогнул.

Соколов остановился и посмотрел растерянным взглядом. На его лбу выступил пот, от тяжелого дыхания приподнималась грудь, прижимаясь к моей.

— Что? — Его пальцы чуть ослабили хватку на моем бедре.

— Отпустите меня, пожалуйста… — сказала я, и с ресниц сорвалась слеза, делая меня в его глазах жалкой, раздавленной, сломанной.

Не отпустит. Он же так любит унижать. И если раньше делал это только морально, то теперь и физически. Он растопчет меня окончательно в своем кабинете, и я больше никогда не спасу себя. Это яма. Это дно колодца, в котором я с самого детства. И я вернулась туда, откуда так долго выбиралась.

Соколов медленно разжал пальцы и отпустил мою ногу. Его рука дрогнула на моей спине и тут же соскользнула. Он отступил в сторону, позволяя мне уйти. Спрятал взгляд, будто чувствуя вину.

Поправляя платье и хватая туфли на ходу, я вылетела из кабинета. Босиком спустилась по лестнице, выбежала на улицу, захлебываясь слезами. Не поняла, как села в машину и тронулась с парковки.

— Сергей —

Я смотрел в окно, как Лиза вылетает из здания, ступая босыми ногами по твердой земле, но не замечая это. Она прыгнула в машину и под визг шин умчалась от бизнес-центра, оставляя после себя облако пыли. Кажется, я даже слышал ее рыдания.

Что я наделал…

Я не мог отойти от окна и перестать смотреть на пустую, тихую улицу. Стыд и чувство вины пожирали меня живьем, и так гадко на душе не было никогда. Игра зашла слишком далеко, я не смог остановиться, не смог сдержаться. А должен был.

Импульсивность — моя самая противная черта. Сколько раз корил себя за неё и все равно поддался снова.

Прикрыв глаза, вспоминал этот момент. Она хотела, она тянулась. Я видел, я чувствовал. Если бы она оттолкнула, запретила, я бы не полез. Каким бы монстром я не хотел казаться, принуждать — не мой вариант.

Я был груб, знаю. Нетерпелив. Настойчив. Почему? Желание сжигало меня изнутри, и её дерзость только добавляла поленьев в уже горящий костер. В глубине души кусочек ненависти кричал: она не заслужила ласки! И я послушал. Потому что нежность — это про чувства, а я не мог показать ей, что она победила.