— Я говорил, что не потерплю служебный роман, — сказал он мне в спину, и я остановилась.

Так и знала, что надо было молча уйти.

— У меня нет служебного романа, — тихо ответила я, крепче сжимая туфли пальцами.

Он молчал. Я ждала продолжения. Пусть скажет, что ему не нравится мое общение с персоналом. Пусть кричит, я уже была готова к этому. Как собака на сене — сам не обращает внимания на меня, и другим не дает.

Я помялась на пороге и обернулась. Соколов еще смотрел на меня, но его взгляд мог означать, что угодно.

— Сергей Алексеевич, вас не устраивает, как я работаю? — Я задрала подбородок, отыскав остатки смелости внутри себя.

Пусть увольняет. Надоел этот цирк.

— Устраивает, — сказал он.

— Тогда я не понимаю, почему вы так обращаетесь со мной? Почему вы относитесь ко мне, как к тряпке?

Я стиснула челюсти, понимая, что перешла черту. Но держать это в себе больше не было никаких сил.

— Мне не нравится твой флирт с персоналом. — Он медленно, как кошка, поднялся с кресла.

Страх поднимался к горлу, но отступать было поздно. Где-то внутри пищал слабый голосок —уйди . Но я вросла в пятками в пол, наблюдая, как он делает неторопливые шаги мне навстречу.

— Увольте меня, — совсем осмелела я. — Так и напишите причину: флиртовала с программистом.

— Ты хочешь, чтобы я уволил тебя?

— Я хочу, чтобы вы перестали так со мной обращаться!

Он приближался, и я интуитивно отступила, пока спиной не врезалась в стену. В его взгляде не было презрения или ненависти. Была только опасность. Он пристально смотрел на меня, будто готовился наброситься и съесть. Этого от него тоже можно было ожидать.

— Не будь вы таким, я бы подумала, что вы ревнуете, — выпалила я.

— Каким таким?

Он продолжал наступать, и сердце заколотилось в горле.Замолчи и уйди , — приказывала я, понимая, что делаю только хуже.

— Безразличным. Холодным. Вы не видите во мне женщину, — произнесла я почти шепотом.

Соколов оказался совсем рядом, и я попыталась уйти сквозь стену, вжимаясь в нее спиной, но не удалось. Дыхание стало глубоким, тяжелым, как у загнанной в угол добычи. Он пугал меня, но на его близость тело реагировало по-своему. И я боялась этого еще больше, чем человека с голодным взглядом перед собой. Его я могу оттолкнуть и уйти, а что делать со своими чувствами? Со своим желанием?

Соколов оперся ладонью на стену рядом с моей головой, не давая шанса отступить.

— Ты уверена, что тебе понравится, если я увижу в тебе женщину? — сказал он, и его дыхание коснулось моего лица.

Живот охватило огнем, по коже побежали мурашки, сдавая меня с потрохами. Жар казался всепоглощающим, причиняющим боль. Всего слово или шаг, чтобы это случилось или, наоборот, испортилось окончательно.