— В тот момент ты действительно не знала, кого собираешься выбрать там, не так ли?
Я приподняла подбородок.
— Что тебя больше всего беспокоит — то, что я могла выбрать Уилла или Эйдина?
Ее брови взлетели вверх, и я не обрадовалась, что рассердила ее, но не чувствовала себя плохо из-за этого. Они с Уиллом все еще не понимали, что в спальне Эйдина это был не мой выбор между двумя мужчинами.
Дело было совсем не в них.
Она подошла и посмотрела на меня так, словно была судьей и присяжными.
— Ты разбила ему сердце.
— Не прибедняйся, — парировала я, вспоминая насмешки Уилла. — Уверена, что ты все эти годы утешала его. — В постели, в душе, на пляже, у стены, на капоте машины и на заднем сиденье.
Она зарычала, приближаясь ко мне, но я выставила руку вперед, поймала ее запястье и оттолкнула, прежде чем она ударила меня.
— Я не собираюсь драться с тобой.
— Не тебе решать!
Она бросилась на меня, и я прижала ладони к ее груди, снова отталкивая ее.
— И ты не будешь драться со мной, — сказала я. — Я устала истекать кровью.
То, что происходило в моей голове в том доме, было битвой, в которой я всегда участвовала. Битвой между тем, как всегда видела мир, и тем, как вместо этого жаждала увидеть. Мне нужно было измениться.
И полюбить себя так же сильно, как люблю его.
Я смотрела на нее, чувствуя на себе взгляды всех находящихся в комнате, и хотя понимала, почему она себя так ведет, потому что чувствовала ту же ревность, думая о ней и Уилле вместе, как она, когда думала об Эйдине и мне, но это не было моей проблемой.
— Я искуплю свое преступление, совершенное много лет назад, — сказала я, — но то, что происходит между мной и Уиллом, не твое дело. Мне плевать, если ты его подруга, мама или Бог. Ты не имеешь права злиться на меня. Это тебя не касается.
Ее глаза блеснули, а затем она склонила голову и на мгновение замолчала.
— Ты говоришь так же, как он, — наконец сказала она, скрестив руки на груди. — Ясно, он быстро до тебя добрался.
Он.
Эйдин.
Она покачала головой.
— Как настоящий, манипулирующий монстр…
— Как отец.
Все было совсем не так, как она думала. Я почти не знала Эйдина и не хотела с ним спать.
Не хотела с ним трахаться.
Бросила взгляд на остальных, прежде чем снова взглянуть на нее.
— Думала, что лучше запомню своих родителей, ведь мне было почти двенадцать, когда они умерли, — сказала я. — Я не понимала, какое бремя — опекунство. Не осознавала, что так сильно скучала по этому чувству, пока не почувствовала снова.
У Эйдина Хадира был план. Он украл меня, поставил в опасное положение и манипулировал мной.