Девушка не улыбнулась ему, но и не отстранилась.
— Она когда-нибудь упоминала, какой алкоголь ей нравится? — поинтересовался Хадир. — Водка, ром?.. Поможет ей расслабиться. Я подумывал поделиться сегодня вечером.
Переведя взгляд на него, я настороженно выпрямился.
Напоить ее. Напоить всех.
Нет.
Он выдернул последний стежок, и я зашипел, чем привлек внимание остальных. Все посмотрели на нас.
Наклонившись к моему уху, Эйдин прошептал:
— Думаешь, я не знаю, что ты что-то замышляешь?
Его дыхание овеяло мою шею. Меня пронзил страх. Я ненавидел, когда он находился так близко.
— Ты целый год нашептывал им что-то, пытался настроить их против меня, — прорычал Эйдин, — только ты неспособен на поступки, необходимые для захвата власти, ни здесь, ни в жизни, Уильям Грэйсон. — Он опустил инструмент, заглянув мне в глаза. — Ты не имеешь ни малейшего представления, что нужно, чтобы быть мной.
Парень ушел, а я встретился взглядом с Эмми, которая наблюдала за нами, замерев, и перестала помешивать содержимое сковороды.
Мне вспомнилось, как много лет назад она отреагировала аналогично и тогда в кругу друзей я почувствовал что-то подобное.
Для меня в Блэкчерче ничего не изменилось.
Пока.
На улице гремел гром, дождь молотил по окнам, а я сердито пялился на Эмми, в то время как мы все сидели за столом в столовой и уплетали сэндвичи. Ее присутствие все усложняло.
Я убью Майкла, когда вернусь домой. Пропитаю его гребаный шикарный костюм кровью за то, что он отправил ее сюда.
— Как ты узнал, что я архитектор? — внезапно спросила Эмми.
Я резко перевел взгляд на Эйдина.
Он уставился на нее с растерянным видом.
— Подарок, — напомнила она.
Какой подарок?
— Я… не знал, — ответил Хадир. — Здесь нечем заняться. Подумал, тебе придется по душе рисование.
Он подарил ей чертежные карандаши? Где он их взял?
На парне был дорогой черный костюм и черная рубашка. Мы тоже приоделись и побрились по его настоянию.
Должен признать, красивая одежда помогла мне вновь почувствовать себя человеком, но я не оценил эту прелюдию к воплощению его плана. Мика, Рори и Тэйлор наслаждались бурбоном, которым поделился Эйдин, поглощая сэндвичи и опрокидывая рюмку за рюмкой.
Эмери зачерпнула немного супа, приготовленного ею в дополнение к закускам, и неспешно потягивала из ложки, а я пытался воздержаться и от еды, и от алкоголя.
При виде бутылки спиртного мой язык превратился в наждачную бумагу. Мне хотелось, чтобы напиток обжег горло. Я не употреблял наркотики почти два года, однако не пил всего год, и сопротивляться тяге было все еще непросто.