— Ладно. Лучше расскажи, кто меня заказал?

— Так старообрядцы же! Человек от них приходил, приказчик купцов Прохоровых.

— И чем же я им насолил?

— Так ведь адвокат, которого вы в рыбачьей слободе подстрелили возле церкви из ихних будет. Вот и озлились!

— Что за Прохоровы? — задумался Дмитрий, — что-то не припомню таких среди первогильдейцев.

— Нет, эти во второй обретаются, да и что им в первый ряд лезть? Они свои дела в тайности ведут.

Будищев мало что знал о староверах. Вроде как последователи прототопа Аввакума и противник патриарха Никона, или все же наоборот? Крестятся как-то не так и попов не признают. Короче что-то вроде иеговистов в его времени, разве что по домам не ходят и журналы не раздают. Люди вроде меж собой сплоченные, но особо никуда не лезущие. И то что, кто-то из них решил расправиться с Дмитрием, сильно его задело.

— Ну-ка показывай дорогу! — велел он Дуне.

— Господь с вами, Дмитрий Николаевич! — испугалась теперь уже бывшая проститутка. — На вас же лица нет, ей-ей покойники краше выглядят! На что вам к ним теперь ехать?

— Не мельтеши, — бесцеремонно оборвал ее подпоручик. — Паровозы надо давить пока они чайники! Сегодня какие-то сраные купчики решили, что могут офицера из царской охраны заказать, а завтра что захотят?

Порфирий Никифорович Прохоров [1] повидал в жизни всякого. Его не раз и не два пытались ограбить и даже убить. Ему приходилось терять близких, а однажды он даже разорился и едва не угодил в долговую тюрьму, но пришедшие на помощь родственники и единоверцы смогли выручить, а после дали средства на первое обзаведение. Как клещ он тогда вцепился в новое дело и работал не щадя не себя, ни других. И вот выкарабкался же! Но ни до, ни после не приходилось ему испытывать такой страх, как в тот не по-зимнему солнечный день.

— Удивляюсь я вам, ваше степенство, — жутко улыбнулся еще не зажившими губами странный человек. — Все у вас есть, дом — полная чаша, жена молодая, детки славные, а вы с террористами связались. На государя-императора покушались…

— Я никогда…

— Молчать! Будете говорить, когда я разрешу.

— Хо-хорошо, — сглотнул купец.

— Чаша терпения государственных служб переполнена! Мы не намерены более попустительствовать таким как вы. Поддерживаете убийц и бандитов? Значит сами ничуть не лучше и с вами поступят соответственно!

— Но…

— Вам что ногу прострелить, чтобы лучше доходило?

— Не надо.

— Господин Крашенинников был организатором покушения на его величество и понес вполне заслуженное наказание. Или вы не согласны?

— Я? Я не знаю… а как же закон?