— Староверы такой приказ дали. Вы какого-то их человека обидели. Я Тише говорила, что не надо. Правда-правда. Только он все одно слушать не стал…
— Он жив?
— Ага, — часто закивала Лаура. — Живой. Ждут пока человек от Прохоровых придет и удостоверится, что все как надо.
— Показывай дорогу!
[1] Марвихер — карманник.
[2] Косушка — русская мера объема примерно в 0.3 литра и одновременно бутылка такой же емкостью. Шкалик — 0.06 л.
Глава 19
Тусклый лучик света, с трудом пробившийся через зарешеченное оконце светил Будищеву прямо в глаза, мешая разглядеть окружающую обстановку. Впрочем, главное было понятно и так. Он в плену у бандитов, скорее всего в каком-то подвале, висит привязанный к балке, едва касаясь ногами земляного пола. Из одежды на подпоручике остались лишь изодранные панталоны, а тут, черт возьми, довольно холодно.
Впрочем, судя по всему, это ненадолго. Тихон с подручными сейчас немного подкрепятся и снова примутся за дело. Тогда сразу же станет жарко. Особенно ему. Где-то справа стоял стол из грубо отесанных досок, на котором лежали отобранные у него револьверы и прочие вещи вперемежку с выпивкой и разнообразной снедью. Бандиты, как по нотам разыгравшие перед ним спектакль, теперь толпились вокруг стола, поглощая как не в себя стакан за стаканом хлебное вино, тут же закусывали, разбрасывая целые куски пищи.
— Что, ваше благородие, молчите? — вспомнил о пленнике один из них, изображавший из себя прежде кучера. — Прежде куда как разговорчивы были!
Последние слова были встречены одобрительным гоготом его приятелей и презрительным молчанием офицера. Очевидно, такая реакция не пришлась по нраву липовому извозчику, и тот нарочито ленивой походкой двинулся к узнику.
— Ах ты, паскуда, — злобно ощерился он и потянулся к горлу Дмитрия грязными пальцами, — да я тебя…
— Годи! — остановил его Тихон. — Успеешь еще. Сперва надо его заказчику показать. Может тот чего поспрошать пожелает?
— Какому еще заказчику? — впервые проявил любопытство пленник.
— Скоро узнаешь, — ухмыльнулся Щербатый, но видимо, будучи е в силах удержаться, продолжил, — ты, ваше благородие, одного уважаемого человека обидел и теперь перед его друзьями за это ответить придется.
В голове Будищева начало кое-что проясняться. Прежде он был уверен, что у бандитов нет никакого резона расправляться с исправно платящим клиентом, но он не принял в расчет, что может найтись кто-то более могущественный, способный в два счета нагнуть мелкого главаря и заставить его делать все что угодно. Вот только кто это?
— Так что, господин флотский, — продолжал разглагольствовать Тихон, — каюк тебе. А потому последний раз прошу по-хорошему, облегчи душу, скажи, где денежки прячешь?