— Но нам столько и не сделать на нашей фабрике! По крайней мере, в приемлемые сроки.
— А Путилов на что? — вопросительно посмотрел на него подпоручик.
— Вместе с ним, разумеется, справимся, — не слишком охотно согласился компаньон, подразумевая, что Будищев свои авторские отчисления получит в любом случае, а ему надо еще и о собственном предприятии думать.
— Иностранцы интерес не проявляли?
— Ну не то чтобы совсем, — поморщился Владимир Степанович. — От князя Александра Батенберга приходили справляться.
— Это из Болгарии что ли?
— Именно.
— Хм, и что же пожелалось его высочеству?
— Халявы, — усмехнулся Барановский, — так вы, кажется, говорите?
— Понятно, — засмеялся Дмитрий, чего-то такого и ожидавший.
— Володенька, Дмитрий Николаевич, ну где же вы? — заглянула к ним жена Барановского. — Гости без вас совсем уж заскучали.
— Уже идем, — отвечал ей муж, вопросительно посмотрев на компаньона.
— Простите великодушно, Паулина Антоновна, — повинился Будищев, — это я вашего супруга заболтал.
— Ничего страшного, но теперь извольте вернуться в общество, — мягко улыбнулась хозяйка дома.
[1]Имеется в виду Русско-Турецкая война 1877−78 годов.
[2] Автор в курсе что чай — куст, но так его тогда называли — «китайская травка».
[3]Из сборника питерских частушек Льва Вайсфельда и Натальи Резник.
[4] То есть — декабристов.
[5] То есть, высшим, небесным.
[6] Ведро — русская мера объема. 12,3 литра.
[7] Орден святой Анны IV класса.
Глава 2
Нельзя сказать, чтобы сидевшие перед бароном Штиглицем гости были нежданными. Напротив, его заблаговременно известили об их визите и цели появления. И, тем не менее, ни малейшего удовольствия от разговора с ними бывший придворный банкир не испытал. Хотя, разумеется, вел себя в высшей степени любезно и предупредительно.
Будучи одним из самых щедрых благотворителей в Российской империи, Александр Людвигович хорошо знал и уважал сидящих перед ним Антонину Дмитриевну Блудову и Елизавету Дмитриевну Милютину.
Они обе принадлежали к высшим слоям аристократического общества Петербурга, обе прославили себя на ниве общественного призрения, обе остались незамужними. Впрочем, Милютина, кажется, будет исключением в этом смысле. В свете ходили слухи е ее недавней помолвке с князем Шаховским.
И вот теперь она, не успев выйти замуж сама, начала устраивать браки других! — с неожиданным раздражением подумал Штиглиц, оставшийся внешне абсолютно бесстрастным.
Так уж случилось, что барон не любил свою дочь и даже просто разговор о ней нагонял на старого финансиста черную ипохондрию. Сына Людвига, напротив, почти обожал. Приемную дочь Наденьку, пожалуй, тоже, а вот Люсию…