— В банке Штиглица, — ухмыльнулся разбитыми в кровь губами Будищев. — Хочешь, доверенность напишу?

— Может и так, — не стал спорить уголовник. — Только ведь я тебя за иные денежки спрашиваю. Не может же быть, чтобы у человека такими делами промышляющего, под рукой ничего не было! Так что, не гневи душу рассказывай, а мы потом за помин твоей души выпьем, да свечку в церкви поставим. Глядишь, как невинно убиенный в рай попадешь!

Услышав последние слова главаря, подручные едва не покатились от хохота по полу, и только висящему на балке подпоручику было не до смеха.

— Ты знаешь, за что я убил Крашенинникова? — едва слышно спросил он Щербатого.

— А мне без разницы!

— За то, что он был замешан в покушении на царя, — пояснил ему Дмитрий.

— Врешь!

— Нет, не вру. И остальных за то же самое. Я помощник начальника охраны императора. Меня искать будут и, что характерно, найдут. Путь даже не живого. И вас найдут. Потому как те, кому положено, знают, куда я пошел.

— Нет, вы только посмотрите, как нам их благородие горбатого лепит! — покрутил головой улыбающийся Тихон, в голосе которого уже появились нотки сомнения. — Ну, давай, базлай дальше, а мы тебя послушаем.

— А что мне с вами разговаривать? — хмыкнул Будищев. — Вот на том свете встретимся и поговорим, а случится это очень скоро.

— Я покуда помирать не собираюсь!

— А тут уж не твоя воля. Сидел бы на жопе ровно и не отсвечивал, глядишь, никто бы тобой и не заинтересовался. А теперь тебя точно удавят, ни те, так другие!

— Что ты гонишь, фраер. Не может такого быть!

— Ты что газет не читаешь?

— На что мне оно?

— Да просто возьми любую, в которой про покушение на государя написано, да прочитай кто его спас!

— Было такое, — вмешался один из уголовников. — Какой-то флотский подпоручик злодеев пострелял.

— Ты что читать научился? — удивленно спросил Щербатый, глядя в тупые глаза подручного.

— Нет, конечно, — пожал тот плечами, — просто слышал, как один грамотей вслух читал, да ненароком запомнил. Он еще над фамилием офицерика смеялся. Уж больно говорил срамная. Не то Мудищев, не то Блядищев…

— Твою ж мать! — только и смог выдавить из себя мгновенно протрезвевший Тихон.

В этот момент в ведущую наружу дверь кто-то забарабанил, да так часто, будто снаружи начался пожар или еще какое бедствие.

— Кого там нелегкая принесла? — скривился главарь.

— Может от господ Прохор… — предположил один из бандитов, но тут же получил кулаком в бок.

— Попридержи помело! — грозно рыкнул на него Щербатый.

Сквозь зимнюю одежду удар вышел не слишком чувствительным, но, по всей видимости, обидным, потому что уголовник вздумал возражать, показывая на пленника: