— Так у меня, господин хороший, часов нет! Но уже порядком.

— И куда подались?

— Видать на конку.

— Ладно, болезный, вот тебе за труды, — сунул монету обрадованному лотошнику Будищев.

— Что делать-то будем? — вздохнул Федор. — Ничего толком не узнали, а полтины как не бывало. Никаких денег не напасешься…

— Вот что, любезный, — обратился к кучеру Дмитрий. — А отвези-ка нас в Рыбачью слободу к староверческой церкви. Сдается мне, господин Крашенинников именно туда и направился.

— А те двое?

— Искра с Максимом в лучшем случае исполнители. Да и не денутся они никуда с подводной лодки. А вот Ипполит, он организатор. Не самый главный, конечно, но… поехали, короче!

Давным-давно, еще в середине семнадцатого столетия, русский царь Алексей Михайлович и его «собиный»[2] друг патриарх Никон затеяли церковные реформы, главным результатом которых стал раскол Русской церкви. Приверженцы прежних порядков, которых стали называть старообрядцами, попали в опалу и были подвергнуты жестоким гонениям. Но как скоро скажет один еще не слишком известный немецкий философ — «Все, что не убивает, делает нас сильнее». [3]

Старообрядцы сумели не только выжить, но и организоваться. Многие из них занялись торговлей и благодаря безусловной честности и трезвому образу жизни, скоро преуспели на этом поприще. Поэтому нет ничего удивительного, что во второй половине девятнадцатого столетия, значительная часть российского купечества в Москве, Поволжье и Сибири было приверженцами древней веры. Но только не в Петербурге.

Так уж сложилось, что преследуемые властями раскольники старались держаться подальше от стольного града Петра, коего они почитали за Антихриста. И даже когда гонения прекратились, количество старообрядцев среди питерских жителей оставалось минимальным. Тем не менее, они были, и именно к ним направился Крашенинников.

Церковь иконы Пресвятой Богородицы «Знамение» [4] издавна была прибежищем для беспоповцев «Поморского согласия». Там они собирались на моления, обсуждали возникшие проблемы и принимали решения. Нуждающемуся могли помочь, оступившегося направить на путь истинный, а слишком уж проштрафившегося даже изгнать из своих рядов. Такое хоть и нечасто, но тоже случалось.

— Жди здесь! — объявил после долгого ожидания Ипполиту наставник. — Скоро придут старцы, они и решат, что с тобой делать.

— Укрыться бы мне, — тихо попросил утомившийся от молений народоволец. — А то стою на виду, яко Иов в пустыни.

— А ты будь как все, никто тебя и не заметит! — без тени усмешки на губах, посоветовал раскольник, показав глазами на прочих прихожан, одетых в отличие от выглядевшего настоящим барином Крашенинникова весьма скромно.