— Сумка в шкафу. Я сейчас…
— Ничего. Сиди. Я сам.
— Ты же не знаешь, что брать.
— Запихаю всё, что поместится. Дома разберёмся. Книги брать?
— Нет. Завтра.
— Хорошо. Но…
Она посмотрела на него.
— Ты хочешь вернуться сюда завтра?
— Книги тоже бери. Нет. Я сама. Я возьму. Я помогу.
Кира понимала, что он устал не меньше её, может, даже больше, поэтому заставила себя подняться с дивана и начать собирать вещи. Вадим не стал спорить.
— Она вообще когда-нибудь говорила о самоубийстве? — спросил он. Кира покачала головой и села на диван.
— Чтобы прям всерьёз… никогда. Когда мы в десятом классе читали «Грозу» Островского… или в одиннадцатом…
— Не важно.
Кира кивнула, соглашаясь с ним. Действительно неважно. Если уж на то пошло, то она вообще не читала эту пьесу, посчитав её скучной.
— Кира?
Вадим внимательно смотрел на неё, стоя на коленях перед спортивной сумкой, куда бездумно запихивал её вещи.
— А?
— Что там с «Грозой»?
— Она сказала, что никогда бы не выбрала себе такую жуткую смерть. Сказала, что утопленницы превращаются в русалок, которым позволено выходить на поверхность всего раз в месяц. В полнолуние.
(а ещё у них постоянно мокрые волосы. какая гадость)
— Она сказала… — Кира почувствовала на лице горячие слёзы. Она снова плакала и ничего не могла с этим поделать.
— Что она сказала, малыш? — мягко переспросил Вадим. Он как будто совсем не злился, хотя и должен был.
— Что русалки заманивают красивых мужчин своим пением на дно.
Вадим улыбнулся.
— Заманивают.
— А ещё Анфиса говорила, что самоубийцы никогда не находят покоя и вынуждены скитаться в холодной вечности.
Она подумала о Маше и человеке в бордовом плаще, который якобы бродил по студенческому общежитию. Вынуждены скитаться в вечности.
— То есть она не собиралась делать этого, — уточнил Вадим.
— Конечно, не собиралась. Но потом кое-что случилось.
— Что случилось?
Кира вытерла слёзы и подошла к окну, собираясь рассказать Вадиму обо всём, но понятия не имея, как он на это отреагирует. Будет злиться? Рассмеётся и скажет, что большей дурости в жизни своей не слышал? Спросит, сколько ей лет? Или, ещё хуже, произнесёт фразу, которую Кира так боялась от него услышать: чувство вины, да? Больная совесть не даёт покоя, вот ты и придумываешь всякую ерунду, лишь бы оправдать себя? И разве она сама не хотела услышать от него именно это?
— Примерно месяц назад или около того Анфиса сказала, что ей приснилась Маша.
Вадим выпрямился, не сводя с Киры глаз. Было ли это потрясение? Нет. Скорее, удивление.
— Маша требовала, чтобы мы попросили у неё прощения за то, что сделали. Она сказала, что собирается провести спиритический сеанс, вызвать дух Маши… или призрак Маши, не знаю… и извиниться перед ней. Ним. Перед ним. Перед её призраком.