— Ну… — Кира беспомощно пожала плечами, не зная, что сказать.
— Закончилось всё тем, что она устроила драку прямо в ночном клубе, её забрали в полицию, а Марк… это мой лучший друг… Марк вывез меня на какой-то пустырь и избил.
Кира подумала, что с подробностями вся эта история звучала бы несколько иначе. Вадим излагал сухие факты, равнодушно и без эмоций, как и положено настоящему мужчине. Но в глазах застыла боль, а разбитые пальцы сжимали руль чуть сильнее, чем требовалось.
Тёмная поверхность озера застыла под бескрайним осенним небом. Тишину этого места нарушал лишь звук машин, двигавшихся по федеральной трассе.
Вадим притянул девушку к себе и поцеловал. На этот раз поцелуй был беззаботным и лёгким, как весенние облака или первый тёплый дождь, после которого природа окончательно пробуждается от зимней спячки. Исчезли тревога и боль, исчезли страх и непонимание, исчезло всё то плохое, что ещё пять минут назад имело какой-то смысл.
— Что было потом? — спросила Кира шёпотом. Сколько студенток мечтали сейчас оказаться на её месте? Много. Почему он выбрал именно её?
(потому что он не знает, кто ты на самом деле, а сказать придётся. это не Анфиса. это…)
— Взял себя в руки и заставил поверить в то, что мне наплевать на мнение окружающих. Да, я был виноват. Да, Машу потряс сам факт измены, и она не смогла справиться с этим, да, я признаю это. Но на этом всё. Рано или поздно мы бы с ней всё равно расстались.
Помолчали, глядя на загадочную поверхность озера, тёмную и холодную, как глаза утопленницы. Как глаза ворона.
Как бесконечность, в которой сейчас пребывала Анфиса. Или…
(каждому будет дано по его вере)
— Вадим, ты выбрал не того человека. Снова, — сказала Кира, пообещав себе, что не будет плакать. Не сейчас. Не при нём. Потом. Вечером. Лёжа в гостиничном номере. Вот тогда она даст волю слезам. Если, конечно, ещё будет хотеть плакать. Закон подлости: когда нужно выплакаться, слёз нет. Есть только пустота.
— Ты о чём? — спросил Вадим.
— Обо мне. О себе.
— Ты уже намекала на это.
— Я не намекала.
— Да. Говорила открытым текстом. Ты плохая. Я понял. Ты плохая.
— Это правда.
Вадим улыбнулся и кивнул, потом поцеловал её в щёку и прижал к себе.
— Хорошо. Плохая.
— Вадим, это правда, — с нажимом повторила Кира.
— Как скажешь. Но я тебе уже говорил: ошибки совершают все. Ты не исключение.
— Вадим, это не Анфиса… это не её дневник.
Она всё-таки заплакала. Вадим не попытался её успокоить, но Кире и в голову не пришло, что он просто дал ей возможность спокойно выплакаться. Она решила, что его бездействие — это реакция на её слова. Вполне себе ожидаемая реакция.