Кира боялась поднять глаза на Вадима, чувствуя на себе его пристальный взгляд.
— Совесть замучила? — повторила Мила, но Оля её проигнорировала. Она смотрела на Вадима.
— Здесь написано, что наша Анфиса…
— Закрой рот, — перебила её Кира. Дневник был написан от первого лица, и девушка прекрасно понимала: то, о чём собиралась рассказать Оля, сделала не Анфиса.
— …практически подверглась насилию со стороны своего отчима, — продолжала Оля, но теперь она смотрела на Киру, не на Вадима. — А что ты так переживаешь? Об этом уже все знают. Ну… многие, — она перевела взгляд на Вадима.
— Практически подверглась насилию? — повторил Вадим. — И ты об этом говоришь с такой… радостью? Серьёзно? Это… весело? Изнасилование или попытка изнасилования — это весело?
— Ну, что-то там у него не получилось, не знаю. И наша Анфиса рассказала обо всём этом парню, чтобы он пожалел её такую несчастную и забыл о собственной девушке. Знаете, Вадим Александрович, такой психологический приём, который подействовал. И всё это только для того, чтобы… Им просто было скучно. Вряд ли теперь кто-то будет воспринимать Анфису как жертву. И вот эти… — Оля кивнула на Киру. — Они знали обо всём. И не просто знали, а участвовали во всём этом. Не знаю, что случилось с девушкой того парня, но скоро узнаю. И все узнают.
— Как? — спросил Вадим.
— Эта ненормальная перед смертью вырвала из дневника листы и попросила кого-то подкинуть их в общагу.
— Зачем?
— Не знаю. Совесть замучила. Свихнулась. Не знаю.
— Почему ты решила, что это Анфиса? — спросила Мила.
— А кто? Её смерть и вырванные из личного дневника листы — это совпадение, да? Выгораживаешь подружку? Или себя?
Кира знала, что на это ответит Мила. Не дожидаясь продолжения, она запихала вещи в сумку и пошла к двери. Мила могла бы промолчать, но Кира знала, что она не станет этого делать. Почему? Потому что всё случилось слишком неожиданно. Мила действовала по ситуации, у неё не было времени подумать.
— Мне надо купить свадебное платье, — думала Кира. Шок не позволял расплакаться.
(мне надо купить свадебное платье, в котором Анфису завтра положат в гроб)
Кира спустилась на первый этаж и зашла в туалет, чтобы умыться. Снова. Её душили слёзы, но расплакаться не получалось — это было бы слишком просто. Этого она не заслужила. Горло как будто сдавила чья-то холодная и безжалостная рука. Рука мертвеца? Так или иначе, да. Анфиса, Маша. Даже их преподаватель, которого сбил большегруз.
(а гроб будет закрытым?)
Она зашла в туалет, подошла к раковине и включила холодную воду. Снова. Поняла, что совершенно не удивлена происходящим. Больше даже: воспринимает это как расплату за… Кира задумалась, подыскивая подходящее слово. Расплата за, может быть, грехи прошлого?