Всё было именно так, как сказала Оля: когда Кире было одиннадцать лет, очередной сожитель мамы действительно попытался сделать с ней что-то, но Кира до сих пор не знала, что именно. Вернее, не была уверена до конца, что он решится на это. В итоге девочка просто сбежала из дома ночью, оставив на лице мужчины пару глубоких царапин. Идти было некуда, и Кира направилась к родному отцу.
Идти в другой конец города ночью она — одиннадцатилетняя девочка в пижаме — не решилась, поэтому просто остановила попутку. Думала ли она в тот момент о последствиях? Вряд ли. Она была слишком сильно напугана. Молодой человек в дорогой машине спросил, всё ли у неё в порядке. Кира ответила, что ей нужно к папе. Молодой человек дал ей свою куртку и спросил, знает ли она адрес папы. Кира ответила, что знает. Тогда молодой человек протянул девочке телефон и попросил, чтобы она набрала папу.
— Помнишь номер? — спросил он. Кира помнила. Переговорив с её отцом, молодой человек отвёз ему девочку.
— Пойми одно, — сказал ей папа уже потом, когда мать обвинила во всём случившемся одиннадцатилетнюю девочку. — Ты ни в чём не виновата.
Кира не стала спорить. Она вообще ни с кем это не обсуждала, только дневник и Вадим. И если на страницы дневника она просто выплеснула свои страхи и сомнения, свою боль, то Вадим не просто выслушал. Он…
— Он помог, — пробормотала Кира.
Она не врала Вадиму. Нет. Не врала. Это была возможность высказаться и услышать мнение человека со стороны, который не стал бы врать. Не стал говорить то, что принято говорить в подобных случаях. По крайней мере, Кира очень рассчитывала на это. Ей не нужно было утешение, она хотела понять. Жестокая игра «Отбей неверного парня у подружки» стала для Киры своеобразной попыткой избавиться от чувства вины перед мамой. Кира не понимала, что в случае с сожителем её матери виноват был только сожитель, и вся ответственность за случившееся лежала только на нём. И на маме, которая закрывала глаза на очевидные вещи. Которая не смогла стать тем, кому Кира смогла бы доверять.
— А Вадим помог, — сообщила Кира своему бледному отражению. — Он помог и заплатил за это. Заплатил за это, — повторила она, вспоминая слова Андрея о том, что девушка Вадима была неуравновешенной.
(это нас не оправдывает)
(а её? можно как-то оправдать то, что сделала она?)
Никто из них не понёс наказания за смерть Маши, и тогда Маша решила наказать их сама?
— Это делает человек, — прошептала Кира. — Всё это делает человек.
Или нет? Если верить легендам, души самоубийц никогда не находят покоя. Могло ли это означать, что Маша вернулась? И где бродит её неприкаянная душа? Там, где была её могила? Или это её мрачная фигура, облачённая в бордовый плащ, бродила по студенческому общежитию?