Никого.

Кроме усиливающегося колючего и горячего ветра тут никого не было, а вот бежать нужно было побыстрее, если хочу…

Скрытая в высокой и густой траве ветка все-таки подвернулась под ногу, но от падения меня внезапно удержали чьи-то сильные руки. Обхватив за плечи, мужчина — а это определенно был мужчина! — увлек меня в сторону, скрываясь вместе со мной в тени деревьев.

Подавив желание закричать, я старалась только отдышаться и справиться с испугом, потому что это точно был не Удо — тот так бережно не держал никогда.

Тогда кто же, черт возьми, мог промышлять в этом⁈..

— Госпожа Мирабелла, что я вижу! С каких пор герцогини в одиночестве бегают по лесу по ночам?

Веселый и тихий шепот раздался у самого уха, и задохнувшись теперь уже от возмущения, я оттолкнула сомкнувшиеся на талии руки.

О, этого человека я знала, к сожалению, очень хорошо!

— Что ты себе позволяешь⁈ — я развернулась, забыв на мгновение и о смертоносном ветре за спиной, и о лесе, в котором и правда ориентировалась хуже, чем хотелось бы.

— Спасаю вашу жизнь, кажется, — он засмеялся, глядя прямо мне в лицо, весело и как будто снисходительно.

Бруно, местный лесник. Говорили, что во владениях герцога Керна он появился за несколько месяцев до нашей свадьбы, но ни он сам, ни его дом, ни его служба герцогу не принадлежали. Почему в таком случае Удо позволял ему жить в своих землях, ничего не требуя взамен, я никогда не спрашивала — так сильно мне не нравился этот человек.

Высокий, широкоплечий и светловолосый Бруно с его серыми глазами и нагловатой улыбкой слыл мечтой всех местных девиц. Однажды в замке мужа я слышала разговор двух служанок, одна из которых хвасталась другой ночью, проведенной с ним: «Ты себе не представляешь, он любил меня всю ночь, Тереза! Заканчивал, а потом начинал сначала. Он такой сильный! А какой нежный… Лучше сгореть от стыда, чем ему отказать. Это была лучшая ночь в моей жизни, клянусь тебе!».

Впечатления той девки ничего для меня не значили, но все равно осели в памяти, потому что объяснили многое. В те редкие разы, когда нам доводилось встречаться, Бруно имел наглость смотреть на меня так же, как смотрел на служанок и крестьянок, — пристально и задумчиво, так, что по шее сзади пробегал холодок. Так, словно примеривался, как именно он будет…

Вызывающе наглый тип.

И тем не менее, прямо сейчас он действительно спас если не мою жизнь, то гордость.

— Что ты здесь делаешь?

— Вышел посмотреть, не пробежит ли мимо напуганная и растрепанная герцогиня. Как видите, чутье меня не подвело, — он ответил так же весело, но теперь это веселье очевидно было показным.