— А если повезет?

— И этот завод оплатим, и еще один или даже два. Только я еще не придумала, заводы по производству чего — но у нас, слава богу, Госплан есть, там люди умные, придумают, как эти денежки бездарно промотать…

— А… а новый пушечный завод? Уже про него забыла?

— Пушечный надо делать самим, за наши собственные рубли причем, и делать очень тихо. Вы этот вопрос отдельно с Лаврентием Павловичем обсудите, а я с ребятами с Лабораторного завода… вы пушки, как разгрузите, на Лабораторный и везите сразу, я там ребятам скажу, как их можно существенно улучшить. А я, если понадоблюсь, дома буду, отсыпаться: завтра у меня по расписанию сразу три лекции…

Когда Старуха поставила перед Сашей Савельевым задачу, он возмутился: как, мне? Дипломированному инженеру⁈ Но на его возмущение Старуха ответила усталым голосом:

— Мальчик, если бы я хоть на секунду подумала, что это сделать просто, то я наняла бы пару бондарей. Но это сделать очень непросто, и тебе я эту работу доверяю потому, что ты успел музыке обучиться и даже слух у тебя какой-то есть.

Саша сначала это принял за издёвку. Не потому, что она назвала его «мальчиком»: Старуха довольно часто, когда уставала, так к парням обращалась, а потому, что когда-то его из музыкальной школы и выгнали «в связи с отсутствием слуха». Правда, уже в институте в мужской хор его взяли с удовольствием — это он сам удовольствия от хора не получил и вскоре его бросил, но слова Старухи показались ему обидными. Давно уже, с тех пор почти девять месяцев прошло. И оказалось, что Старуха-то действительно не «послала» его, а именно «доверила» ему эту работу!

Исследования «зарубежных аналогов» сразу показали, что изготовить барабаны, причем такие, чтобы они хорошо звучали, очень непросто. И постепенно выделенный ему заводик (который поначалу очень мало отличался — по крайней мере по оснащению — от обычной бондарной мастерской) начал обрастать станками. Простыми станками, а так же станками посложнее. И очень даже непростыми. А еще на заводе появилась электропечь для плавки латуни, гальванический цех, механический… и даже собственная станция вулканизации для выделки резиновых деталей!

Ну, казалось бы: что сложного в изготовлении простой тарелки? Берется кусок латуни, выдавливается в форме на гидравлическом прессе — и всё. То есть, оказывается, всё в той части, которая именуется «изготовлением заготовки». А потом эту заготовку требуется обточить (снимая при этом латунь буквально на доли миллиметра), затем ее нужно проковать — причем не целиком, а маленькими кусочками, так, что на пневматическом молоте требуется нанести на одну тарелку пару тысяч ударов. И не просто ударов, а ударов требуемой силы строго в нужные места. Пока что одну тарелку проковывать на заводе научились лишь трое парней, и получалось у них сделать по две-три тарелки за смену — но Саша теперь считал и это невероятным успехом.