— Нет, конечно. Больше половины будут полной дрянью… как и сейчас, впрочем. Но лучшая половина из двух десятков гораздо меньше, чем лучшая половина из пары сотен — значит, хороших фильмов станет гораздо больше. Причем размер худшей половины тоже сильно сократится: тех, кто снимает плохо или играет отвратительно, в кино больше не возьмут. Поэтому стараться будут все — а лучше от этого станет всему народу.
— Хотелось бы верить…
— Не нужно верить, вера — это не наш метод. Мы просто делаем жизнь лучше, своим трудом делаем. Не мы в смысле «мы, начальники», а все советские люди.
Разговор этот состоялся, когда Сталин в гости к Вере заехал как раз чтобы обсудить «некоторые перекосы в деятельности наркомата культуры», но всё намеченное им обсудить не получилось: «в гости» зашел (точнее даже, забежал) Лаврентий Павлович:
— Иосиф… Виссарионович, на границе с Кореей… сорок минут назад…
— Насколько я понимаю, у вас сейчас другие дела, не до культуры… сегодня, — подвела итог несостоявшемуся обсуждению Вера, протягивая Сталину вытащенную из ящика стола тетрадку. — Но в связи со всем этим я бы попросила особенно внимательно рассмотреть вот эти мои предложения. Это как раз и про Корею, и про Японию. И про химию, конечно…
Вера пришла к естественному в данной ситуации выводу: ее «технологическое вмешательство» прилично так «ускорило ход истории», и «все завертелось» гораздо быстрее. То есть к такому выводу она пришла еще в начале монгольской войны — но сейчас она с горечью подумала и о том, что ускорилось развитие не только в СССР. А если даже японцы так успели продвинуться в технике, то как же продвинулись немцы?
А японцы действительно «продвинулись»: проанализировав ход войны в Монголии, принесшей им так много неприятностей и позора, они прилично сократили расходы на создание могучего океанского флота, направив сэкономленные средства на создание новых самолетов — и получили заслуживающие если не уважения, то пристального внимания результаты. В армии Японии появились сразу два скоростных истребителя, полностью цельнометаллических. Алюминий для постройки этих самолетов японцы в больших количествах закупали как в Германии, так и в Америке, а моторы были целиком собственной разработки: на самолете «попроще» мотор был мощностью в тысячу сто сил, а на том, который у них считался «тяжелым истребителем» — уже в полторы тысячи. И оба самолета могли летать на скоростях в районе шестисот километров в час — то есть практически по скоростным параметрам приближались к Су-14. Правда, немного уступали ему в маневренности, поскольку получились более тяжелыми — но этот недостаток в принципе можно было «скомпенсировать» мастерством пилотов…