Так как корпус бомбы делался под окись этилена, которая куда как легче тола, то залить в этот корпус взрывчатку было нельзя — бомбу самолет после такого не поднимет. Поэтому на заводе аккуратно отлили пятитонный заряд из гексогена с толом, алюминиевой пудрой и церезином, затем эту отливку Вера (вдвоем со Славой Бачуриным, так как операция была исключительно опасной и требовались действительно очень умелые специалисты) покрыла пятимиллиметровым слоем флегматизированного октогена, все это «завернули» в оболочку из жесткого пеноуретана (такого же, из которого делалась теплоизоляция в холодильниках) — и вот такую штуку запихнули в корпус бомбы. После чего ее (бомбу то есть) очень аккуратно подвесили в бомболюке самолета. Очень-очень аккуратно, ведь если объемно-детонирующая бомба при повреждении просто слегка отравляла окружающее пространство, то эта могла весь аэродром разнести и все стекла в городе выбить.

Но стекла в городе остались целыми. После проверки всех систем бомбу так же аккуратно с самолета сняли и упаковали в специально подготовленный железнодорожный вагон. Вера, проводив этот вагон взглядом, отправилась обратно в Москву, к мужу и сыну: ее работа закончилась. Причем, как она надеялась, закончилась работа на текущую войну: все, что она сделать могла, она сделала — а для остального… ну не зря же она столько лет специалистов обучала?

В Москве у Веры тоже дел набралось немало, причем совсем не в университете. На Лабораторном заводе закончилось изготовление нового комплекта оборудования для печати цветных пленок способом «хромовой желатины», и этот комплект был установлен в специально выстроенном рядом с заводом здании, в которое была переведена студия «Диафильм». Вообще-то студия в основном выпускала диафильмы учебные или пропагандистские, и в очень небольшом количестве детские — но детских там делалось мало из-за отсутствия «производственной базы», а с новой техникой студия могла бы выпускать не «чуть больше миллиона» фильмов в год, а миллионов так пять, причем цветных. И на пути обеспечения «счастливого детства» встали две проблемы. Первая — в стране диаскопов делалось исключительно мало, но эта проблема была в принципе решаема, и решаема быстро. А вот вторая проблема была куда как более сложной: выпускать было нечего.

Детский отдел Госиздата территориально размещался в Ленинграде, и там детские писатели творили… много всего, но ориентированного исключительно «на бумагу». А создавать что-то «под диафильмы» было просто некому. То есть не было еще соответствующей «культуры». Так что товарищ Старуха решила эту проблему «решать местными кадрами» — и отправилась прямиком к художнику с «Союзмультфильма» Владимиру Сутееву.