Без нескольких минут шесть два огромных самолета прилетели куда хотели (и куда их привел «малютка» МП-2) и на МП-8 открылись створки бомболюка.

— Контакт с изделием установлен, — раздался в наушниках летчика бомбардировщика голос наводчика, сидящего в соседнем самолете. — Приготовиться к сбросу, отсчет: десять, девять, восемь…

Огромная бомба вывалилась из люка носителя, расправила крылышки (ведь до цели ей предстояло пролететь почти двадцать километров), на самолете-наводчике два оператора припали к небольшим телеэкранам, на которые бомба отправляла картинку со встроенной телекамеры… В Тугнуйске народ тоже нервно поглядывал на часы, и переживания тех, кто сделал эту бомбу, были понятны: самолет с ней вернуться просто не мог, а кидать ее в тайгу в случае неудачи было невероятно жалко — но все пошло по плану. И в шесть часов на высоте около семидесяти метров над японским военным лагерем рванула бомба объемного взрыва мощностью почти в двадцать пять тонн тротила…

А спустя пару минут армия генерала Конева перешла монгольскую границу и приступила к освобождению Маньчжурии от японских захватчиков. А в воздух поднялись еще сотни советских самолетов — и одних только «СБ» на огромном фронте было под тысячу, причем каждый самолет нес по три полутонных бомбы. Через час с небольшим у японцев в Маньчжурии не осталось ни одного аэродрома, к вечеру были разбиты почти все мосты, в Порт-Артуре ни одного корабля или судна на плаву не осталось. Сразу два «СБ» уронили свой исключительно полезный груз на здание штаба Квантунской армии в Харбине, и у японцев отправился в гости к Аматэрасу не только генерал Хидэки, но и весь его штаб. А пехота японская… когда на нее в атаку пошли новенькие «легкие танки», которым Вера почему-то дала название «Терминатор», эта пехота в ужасе бросала оружие и даже не разбегалась, а просто валялась на земле, уткнувшись мордами в грязь, в ожидании того, что красноармейцы до них дойдут и быстренько пристрелят…

Да, выглядели «Терминаторы» действительно страшновато: на невысоком корпусе стояла широченная башня с двумя сорокамиллиметровыми автоматами — и с двумя двенадцатимиллиметровыми пулеметами. Но если не обращать внимания на башню шириной в метр-восемьдесят, то ничего принципиально нового в машине не было. Разве что двигатель в четыреста сил еще не стал особо популярным в танкостроении, да и проделанная инженерами из МВТУ доработка шведской пушки, позволяющая ее заряжать не обоймами по четыре патрона, а лентами на сто восемьдесят, обеспечивала ранее недостижимую плотность огня…