Еще пресса помалкивала про войну в Монголии. То есть проскакивали небольшие заметки «о происках империализма», о героической борьбе братского монгольского народа против японских оккупантов — но об этом упоминалось как бы между делом. Ну, идет где-то там война, братский народ естественно, побеждает потихоньку…

Братский народ и в самом деле побеждал, но не очень-то и потихоньку на самом деле. К концу месяца, когда в Монголию был переброшен второй истребительный полк КГБ, в воздухе им воевать стало уже не с кем: первый за пять дней уничтожил вообще всю японскую авиацию в этом районе. Но это вовсе не значило, что летчикам стало нечего делать: истребители вылетали на задания по три-четыре раза в день — но только они не с самолетами боролись, а с японскими войсками на земле — расстреливая их с воздуха в основном ракетами, которые цеплялись к самолетам по четыре штуки. А фугасный заряд ракеты калибром в пятнадцать сантиметров действительно по мощности превосходил снаряд корабельного главного калибра. После штурмовки с воздуха на земле шли уже пехотные части (мотопехотные) и подчищали территорию — и у японцев вообще не было ни малейших шансов хотя бы сохранить в этой войне статус-кво. А Вера, которой за ужином Лаврентий Павлович вкратце пересказывал основные сводки с фронтов, наконец поняла, почему Чойбалсан так сурово относился к бурятам. Поскольку все работали с раннего утра и до позднего вечера, а Виктор еще не освоился с автомобилем и домой приходил довольно поздно (метро до «Химавтоматики» еще не прокопали, а трамваи — транспорт слишком уж медленный), как-то так само собой получилось, что на ужин все собирались у Нины Теймуразовны, а иногда и Лаврентий Павлович к ужину с работы успевал вернуться. И вот он рассказал, что, оказывается, бурят буряту — рознь. На сопредельной территории в Маньчжоу-го имелись очень специфические буряты под названием «баргуты», которые очень даже японцев поддерживали и даже охотно на стороне японцев воевали. То есть «за японцев» были очень даже не все баргуты, а только те, которых какие-то ветры занесли с западного берега Селенги аж в Маньчжурию — но когда в тебя стреляют, то разбираться-то в сортах врагов как-то недосуг…

Но «плохие баргуты» — которых в японской армии и было-то человек триста — как-то очень быстро закончились, а потом ускоренными темпами стали заканчиваться и японские солдаты. Причем настолько быстро стали заканчиваться, что уже в середине июня командующий квантунской армией генерал Уэда был отозвал в Японию (где, после беседы с императором, сделал харакири), а присланный вместо него генерал Мититаро подписал акт о капитуляции, в соответствии с которым всю территорию Внутренней Монголии Япония теперь признавала частью Республики Монголия.