Но на этом «праздники» не закончились: в субботу двадцать пятого пришлось еще раз «праздновать свадьбу», на этот раз «в узком семейном кругу»: приехали (то есть по распоряжению Лаврентия Павловича были специально в Москву привезены) Слава со Светой Бачурины, ну и другие гости «сами заехали» — из числа тех, кто со Старухой давно знаком был. Товарищ Куйбышев зашел, товарищ Тихонов, сосед конечно. Еще зашел товарищ Молотов, а Иосиф Виссарионович «порекомендовал» зайти к Вере в гости и познакомиться еще и товарища Струмилина — «чтобы перенять ее способы делать правильные прогнозы». И сам Иосиф Виссарионович зашел ненадолго — а вот Витиных родителей на мероприятие не пригласили, исключительно чтобы их не шокировать «списком гостей».

И все принесли какие-то подарки, правда, когда Лаврентий Павлович презентовал новенький автомобиль, Вера не удержалась и тихонько ему сказала:

— Вы бы еще на машине мишень нарисовали: вот, все смотрите, тут едет важная особа!

— Глупости всё это. Машина по виду не отличается от новой «Волги», разве что мотор помощнее и кузов другой.

— Я же и говорю…

— Глупость. От серийной машина отличается лишь тем, что кузов не из миллиметровой стали сделан, а из двенадцатимиллиметрового титана, ну и стекла потолще… снаружи ничего этого не видно, а «Волги» же на неделе в магазины завезут, и там будут в том числе и белые.

— Тогда ладно…

— Спасибо за милость проявленную! Старуха, когда-нибудь ты меня по-настоящему разозлишь: то ей не то, это ей не это. Ты мне вот что скажи: зачем и почему ты попросила у Тихонова учредить институт химии высоких давлений? Я знаю, что в аммиачных колоннах у тебя много атмосфер и в полиэтиленовых тоже — однако ведь без этого института справились. Или я что-то не понимаю?

— Что-то просто еще не знаете. Я вам один камешек покажу… вот, смотрите, в пузырьке этом.

— Я бы сказал, что это не камень, а песчинка. И что я должен еще здесь увидеть?

— Этот камешек, правда очень маленький, но все же камешек, называется боразон. Чистая, можно сказать, химия — но чтобы получился камешек, то давление в реакторе должно быть уже не в пару тысяч атмосфер, а в пару десятков тысяч.

— А дальше?

— А дальше — с этими камешками алмазный инструмент становится ненужным. Он, конечно, слегка алмаза все же помягче — но температуру держит до тысячи градусов и в железе не растворяется. А кроме алмаза всё — то есть вообще всё — можно этим камешком пилить. Я на лабораторном заводе могу пару таких камешков в неделю сделать, или даже пару в месяц. Остальное время тратя на ремонт разорванного реактора — а вот если создать профильный институт, то и таких камешков у нас будет как песка на пляже, и еще много чего.