— Это не только муниципалитет в ней заинтересован, — для удобства и скорости латиноамериканка развернула перед собой голограмму. — Это вообще на всех уровнях. Ты описываешь идеальный демографический ресурс любого работодателя.

— В моём случае, поскольку я — эмигрант без гражданства, анализ заявления идёт по трём основным показателям, это мне та дама объяснила. У вас вроде критериев больше.

— Так, смотрю… отсутствие задолженности по налогам, сборам и текущему жизнеобеспечению, раз… — она на ходу обобщала витиеватые формы законодательства, разнесенные на несколько страниц. — Личный социальный рейтинг либо его аналоги по месту работы и учёбы, два… О. Либо его динамика! Ха, тут у тебя вообще одни восклицательные знаки наклёвываются. Прикольно. Подтверждённая личная мотивация в плане положительной социализации и добросовестного членства в обществе… Фигасе. Я такого не вообще слышала. Что за зверь?

Не договорив, Мартинес пошла на ходу искать прецеденты, которые бы поясняли решения государства по последнему пункту (и особенно — заключения отдельных его контор, вроде миграции и опеки применительно к эмигрантам).

— Это нововведения; вас, граждан, оно вообще не касается. Ещё год или полтора будет действовать такая система: если я не согласен с автоматическим решением искина, при наличии даже одного сверхпрокачанного пункта из трёх я могу апеллировать и апеллировать, раз за разом. Вроде, реальная возможность.

— С луны апеллировать? — в последнюю секунду Айя удержалась от сарказма в голосе и спросила серьёзно.

— Нет. Она, эта мадам, говорит…

— Погоди.

Чтоб не терять нити мысли, Мартинес быстро набрала кое-кого из взрослых кузенов через расширение и беззвучно зашевелила губами.

Седьков терпеливо развернулся к окну, ожидая окончания разговора.

— Привет. Занят? Я быстро.

— Привет. А чего это ты автобусами разъездилась?

— Потом расскажу. Можешь навскидку сказать, как юрист? При заявке на гражданство по дополнительной процедуре, в случае её отклонения искином, апелляция и повторное рассмотрение — с луны будешь надрываться? Или разрешают повисеть тут, не улетая к шахтёрам? Рассмотрение дела же вроде не завершено, нет? Депортация только после окончательного вердикта?

— Я понял, о чём ты. — Брат сдержанно кивнул. — Какой муниципалитет?

— Мой.

— Сестра, а ты не слишком ли рано этим всем увлеклась? — родственник ухмыльнулся и красноречиво покосился на Седькова, флегматично сидящего рядом. — Озаботилась матримониальным фронтом втихаря, что ли? Ещё и в автобусе едете! Ну-ну.

— Не твоё собачье дело! Просто ответь и не трепи мне нервы! Сейчас, во всяком случае. А потом можем и подробнее пообщаться…