Его видения никогда не стоят на месте. Нельзя вернуться к предыдущему и узнать, что конкретно он имел в виду. Иногда они приносят пользу и можно изменить увиденное, а иногда встречаются слишком расплывчатые.

Вот и сейчас мы сидим, внимаем словам, но ничего они нам не говорят.

Светозара оказалась права: за всю ночь люди в масках до нас так и не добрались. Либо побоялись идти к волхвам, либо просто не успели. Уже утром до нас добрались тревожные вести.

— Дядюшка Мелентий, вы здесь? — спрашивает из окна Волк, соседский мальчуган. — Не спите?

— Мы всю ночь не спим, — отвечает старик.

— Там Ратмира к столбу привязали!

Вижу, как Светозара сжимает кулаки, а Мелентий горько щурится. Мелкий посыльный продолжает свой рассказ, но я уже и без того знаю, что произошло. Его слова лишь подтверждают мои догадки.

Кто-то из наших сельских придурков проговорился, что люди князя забрали с собой в повозке троих наших жителей, а мы пошли их выручать. Даже имена назвал. Этого стоило ожидать — нельзя рассчитывать на слаженную работу стольких людей, тем более, что некоторые из них — очень недалёкого ума.

В итоге люди в масках пришли к церквушке в поисках Никодима, но парень сбежал, а Игнатия никто не тронул — духовенство всё-таки. Ещё несколько человек заявились к нам домой в поисках «Тимофея и его отца», но дом оказался пустым. Они бы и за Светозарой пошли, если бы на их пути не встал Ратмир. Старик поведал, что мы пошли вызволять наших по его приказу. Что вся задумка — его идея. Что он главный во всей деревне.

Теперь его привязали к столбу и собираются казнить.

— Гады… — шепчет Светозара.

— Пойдём, — говорю. — Быстрее.

Мы с девушкой срываемся с места, вылетаем из дома Мелентия и мчим со всех ногу в сторону деревни. К тому самому столбу, возле которого обычно устраиваются состязания: залезь на самую вершину и сорви тряпку. Сейчас же там хотят убить одного из наших. Оросить кровью место для гуляний и празднеств.

На месте уже собралось полсела: все хмурые, подавленные, молчаливые. А ещё не выспавшиеся. Никто не чувствует себя спокойно в это утро: мужики зубами скрипят, а женщины тяжело вздыхают.

Чуть поодаль виднеются люди в масках, собравшиеся вокруг привязанного Ратмира. Впереди всех стоит этот пижон в сюртуке.

— И вот как вы поступаете в ответ на доброту Юрия Михайловича, — кричит он, чтобы все присутствующие услышали. — Дерзость! Неблагодарность! Предательство!

Я протискиваюсь сквозь толпу, но меня останавливает рука Волибора. Здоровяк стоит чуть согнувшись, чтобы не выделяться своим ростом.

— Пусти, — говорю. — Они сейчас казнят Ратмира.