Вот они и испытали почтение к лесу. Всего лишь надо было остаться без света на ночной дороге. Но они ещё не знают, что это только начало. Страх перед темнотой, который они сейчас испытывают, через несколько мгновений увеличится стократно.

— Давай, — говорю.

— А-а-а-а! — вопит Светозара на всю округу.

Пронзительно и ужасающе громко.

Её крик разносится по лесу на добрые полторы версты. Разговоры между стражниками мигом останавливаются. Мужчины вместе с посыльным стоят на отдалении, разинув рты. Боятся пошевелиться. Только наш конь-господин Фома Сивович фыркает и старается вырваться из хватки посыльного. Его попона блестит последним дневным светом.

Мгла всё больше накрывает нас.

— А-а-а-а! — снова кричит Светозара.

— У-а-у-а-у-а! — орёт Волибор громогласным басом.

Нет, стражники нас не боятся: они совершенно точно определили, что это кричат люди. Страшно другое: то, что придёт за этими криками. В лесу и днём не кричат, а ночью уж тем более! Будешь вопить — проснутся твари, что вылезают только зимой.

И группа людей перед нами отчётливо это осознаёт.

— Быстрее! — командует посыльный. — Зажигай факел!

Один из стражников снова принимается чиркать, но по сосредоточенному сопению Светозары становится ясно, что ничего у него не выйдет. Уехать они не могут — в темноте не видно дороги, а по бездорожью телега не проедет. Бежать некуда — в темноте сам на нечисть наткнёшься. У людей перед нами только и остаётся, что стоять спиной к спине с поднятым оружием.

Чтобы приманить ещё больше тварей, Волибор достаёт из-за пояса огромную булаву и со всего размаха бьёт ею по дереву. Ствол издаёт сдавленный треск, крона трясётся, несколько недовольных птиц взлетает в небо.

— Кто там? — кричит один из стражников. — Покажись!

— У-о-о-о! — орёт Волибор.

Мы с Никодимом присоединяемся к этим крикам. Даже Веда кричит, хотя её голос слышу только я.

Чувствую, как мурашки идут по коже: это происходит со всеми людьми, когда поблизости появляются отродья тьмы. Мы пока их не видим, не слышим, но по какой-то причине можем ощущать их прибытие. А ещё запах… мерзкий, отвратительный. Вонь разложения вперемешку с гарью от обугленной плоти.

— Чувствуете? — шепчет Никодим.

— Вонища, — произносит Светозара.

Вскоре тварей можно не только унюхать, но и услышать. Появляются сразу с нескольких сторон, тёмные силуэты, направляющиеся в нашу сторону.

— Светозара, — говорю. — Телега.

— Попытаюсь…

К этому моменту тьма окончательно накрыло происходящее. Мы больше ничего не видим, только чуть-чуть выделяющееся небо вверху. Вся земля слилась в единую непроглядную кашу.