— Эй, посмотри на мужиков каролинских… — шепчу Светозаре.

— А? — спрашивает девушка. — Что с ними?

Перевожу взгляд на друзей и вижу, что не только пришедшие к нам мужики поникли: наша сотня вся какая-то кислая, да и Никодим со Светозарой мрачные как тучи. Кажется, один только я сохранил самообладание.

Смотрю на Волибора, он на меня. Нам даже не нужны слова, чтобы понять друг друга: следующие за нами люди не чувствуют себя достаточно сильными, чтобы справиться с задачей. Острог он потому и острог, что окружён стенами, стоит на холме, башни с лучниками со всех сторон. Он может сдерживать осаду целой армии, а мы — жалкая кучка крестьян, возомнившая себя героями легенд.

Хороший военачальник на этом месте произнёс бы речь перед воинами, чтобы поднять их боевой дух.

Но сейчас не та ситуация.

Защищать своё село от пришедших врагов — это одно, а идти маленькой, но всё-таки войной — другое. У нас нет ничего. Всё против нас. Мужики каролинские хотели вызволить уведённых у них троих человек, ими двигала сила справедливости. Но сейчас она уступила страху — гораздо более сильному чувству. Замерли, трясутся, лица белые, кое-кто крестится. Битвы сегодня не случится: не с нашими силами.

Из всех людей, выступивших в поход, только я и Волибор в нормальном состоянии. Ещё Никодим, но этого ничем не прошибёшь.

— Что делаем? — спрашиваю у Волибора. — Возвращаемся?

Кивает.

— Значит так, — говорю, поворачиваясь к остальным. — Поход отменяется.

— Как отменяется? — спрашивает Третий. — Почему?

— Мы с Волибором посовещались и решили, что негоже всей сотне умирать. Нас слишком мало, чтобы брать крепость.

Очевидная мысль, которая наверняка приходила в голову каждому из присутствующих, но никто не осмелился выразить её вслух.

— Сегодня вечером мы переночуем в ближайшей деревне, если нас пустят, а утром пойдём обратно. Это наше последнее слово. Спорить я не собираюсь.

— Ну блядь! — Самовлад со всего размаху бросает о землю камешек, который долгое время теребил в руке. — Так и знал, что не дойдём!

— Эх, а я было обрадовался… — добавляет мужчина с грязной бородой.

Кучка каролинских мужиков принимается недовольно ворчать, но в их голосах и позах чувствуется настоящее облегчение. Никто из них не может признаться себе, что испугался и очень хочет вернуться домой. Они всячески оправдывают недостаток мужественности чем угодно. Хотя, на мой взгляд, никаких оправданий здесь не нужно — не хотеть сражаться нормально. Ненормально, когда ты, наоборот, очень хочешь проливать кровь. Это уже беда с башкой.

Наша сотня выглядит получше, но тоже чувствуется облегчение: никто из них не хотел сегодня драться.