Этим вечером мы устраиваем в Стародуме большую церемонию разделки и приготовления свежего мяса. Людям мы сказали, что его принёс на плечах Неждан, перепрыгнув через стену. Им не следует знать, что у нас есть тайный ход, иначе кто-то может попытаться сбежать, и этим выдаст врагам наш секретный путь. Однако народу всё равно стало чуть спокойнее от осознания, что всё-таки есть способ находить пропитание снаружи.
Татары снаружи, а мы внутри.
Время тянется очень долго. В нормальных условиях, бывает, дни пролетают незаметно. Когда есть большая работа, она отнимает много времени и сил. Утром встал, занялся делами, а там уже и вечер. Сейчас же у нас по большей части ничего нет.
Всё, что нужно было сделать — давно сделано.
Остаётся лишь сидеть на месте и смотреть на наших врагов, ежедневного трудящихся над своим лагерем. Оказалось, татары не стали довольствоваться небольшими казармами посреди поля: они обустроили три огромных лагеря со стенами, башнями на углах, выкопали рвы. Каждый день рубят деревья и ставят колья на подступах к своим лагерям. Кажется, процесс укрепления у них никогда не закончится: они будут заниматься усилением защиты до тех пор, пока стоят здесь.
С одной стороны это правильно: воинам нельзя сидеть без дела, иначе они начнут ссориться между собой. Им обязательно нужно дать какую-то работу. С другой стороны, никто на них нападать не собирается, так что все их приготовления к защите кажутся ненужными.
— Опять ты тут? — спрашивает Никодим. — Так и знал, что найду тебя на стене.
— Где ж мне ещё быть?
Теперь мы оба смотрим на движение людей неподалёку от крепости. С высоты они кажутся маленькими, как муравьи. Ходят туда-сюда, что-то носят, кормят лошадей. Татары выглядят так, будто не представляют опасности, будто это обыкновенное рабочее поселение, занимающееся ежедневными делами.
Однако это лишь видимое заблуждение. Если бы они смогли забраться к нам в крепость, то никого не оставили бы в живых. Все эти людишки, ползающие внизу, вырежут всех женщин до последней, умертвят детей. Они используют тактику запугивания, чтобы города сдавались им без боя. Она, может, и рабочая, но очень неправильная с точки зрения человеческой морали.
— Ты только посмотри на них, — присвистывает Никодим. — Ползают там, себе на уме. Ты знал, что кочевники поклоняются небу?
— Неа.
— Великому синему небу. При этом они на удивление терпимо относятся к другим религиям. Грабить-грабят, но убивают не из-за вероисповедания. Все их убийства исключительно из кровожадности и захватнического духа, не из желания разделаться с иноверцами.